Грех

Поздно. Она поняла, что случилось, только когда тело его расслабилось, обмякло, но еще продолжало пульсировать внутри нее, наполняя теплом.

- Эмелин, что Вы наделали? – с укором вопрошал маркиз, глядя в широко распахнутые от возмущения глаза девушки.

- Риньес, Вы спятили?! – Эмелин моментально отпустила любовника и попыталась скинуть его с себя. – Вы… Вы в своем уме?!

- Эмелин, Вы же сами…

- Что?!

- Ну не горячитесь… Может, еще обойдется, - растерянно промямлил Риньес.

- Пошел вон! – закричала она, задрожав от ярости, от осознания случившегося.

Ощущение собственной вины пришло довольно быстро – отмотать бы все назад, не подпускать бы подлеца, а лучше бы вообще прогнать его еще в тот день, когда они впервые встретились. Эмелин сидела на кровати, поджав ноги, и безотчетно наблюдала за спешными сборами Риньеса. Ее трясло, колотило, кидало то в жар, то снова холод… Он не осмелился больше ни подойти к ней, ни заговорить – быстро оделся, распахнул окно и вылез на балкон, будто бы и не было его вовсе, оставляя Эмелин наедине со своими страхами и горьким раскаянием. Случившееся – закономерная расплата за предательство, и она уже знала, чувствовала, что одними слезами не обойдется, что минутная ее слабость не останется безнаказанной, что возмездие за неверность непременно наступит.

Риньес ушел, а девушка сползла с кровати, чуть шатаясь, вышла из спальни и побрела по пустым темным коридорам, размазывая по лицу бесконечные слезы. «Ренард, прости меня», - шептали губы, зловещим эхом растекаясь по длинным залам. Босые ноги касались холодных мраморных плит, а она шла, ничего не замечая – один лишь горький стыд окутывал ее, непонимание, нежелание осознавать и признавать, что сегодня она изменила своему мужу… Лунный свет, пробираясь сквозь окна, сочувственно ласкал все еще горящую от чужой похоти кожу. Эмелин спустилась в купальню, не зажигая свеч, залезла в почти ледяную воду, пытаясь смыть с себя чужие руки, чужие поцелуи и чужое семя, по ее же собственной вине заброшенное в молодое, созданное для материнства тело.

Она просидит там до самого рассвета, пока бледная кожа совсем не посинеет, пока служанка не найдет ее и насилу не вытянет из ледяного плена.

- Ваше Величество, что же Вы делаете?! Ну-ка вылезайте быстро! – запричитала Герда, вытягивая Эмелин из воды.

Эмелин уселась на холодный пол, вся сжалась, задрожала, водила невидящим взглядом по комнате, а потом и вовсе расплакалась, когда служанка накрыла ее толстым покрывалом, обняла, пытаясь отогреть.

- Да что же с Вами? – не на шутку перепугалась девушка, растирая заледеневшее тельце. – Пойдемте-ка на кухню.

- Какая кухня? – растерянно прошептала Эмелин. – Герда, я предала его…