Страница 37 из 117
- Она дома? – полушепотом спросил мужчина, словно опасаясь спугнуть тишину.
- Да. Мать днем приходила, а потом опять ушла, а девушка так и осталась дома.
- Ты видел ее? Как она?
- Да никак, - пожал плечами Милош. – Вон там левее отличное место есть, оттуда ее окно хорошо просматривается. Лежит весь день, пару раз только вставала. Боюсь, не удастся вам поговорить.
- Это не твоя уже забота. Давай, ступай домой, отсыпайся.
- Да я уже здесь приловчился…
- Я тебе дам «приловчился»! Дуй давай! И чтоб до завтра я тебя не видел. А то ревновать начну, - улыбнулся Ренард, выпроваживая полусонного парнишку с насиженного места.
Ночь так тиха, будто вымерло все… А может, просто она уже умерла? Девушка даже рукой пошевелила, проверяя – да нет, жива.
Она одна сегодня в доме. Родители ушли в поле и до сих пор не вернулись, да и вряд ли появятся до утра; дочь пожалели, оставили дома, с опаской глядя на ее неестественную бледность и молчаливость. Причину они, конечно же, не знали, а Тереза, как могла, старалась выглядеть бодрее с ними. Впрочем, получалось плохо. «Приболела дочка», - решили они и оставили девушку в доме.
Тереза открыла глаза – боялась заснуть. Она уже второй день заснуть не может, только делает вид, что спит, дабы избежать родительского допроса! Так паршиво ей было впервые. Словно душу вынули – одна пустота внутри, даже плакать и то нечем. Она прикрывала глаза в попытке забыться, а видела вчерашний день. До мелочей. До каждой черточки некогда любимого, теперь же ненавистного, лживого лица. Она хотела спать, но боялась засыпать – боялась вновь хотя бы там, в мире грез и миражей, оказаться опять в его объятиях, услышать грозный голос и ощутить теплоту, такую желанную, на своих губах… Поверить ему! А потом проснуться и понять, что это только сон, а за окном все также светит солнце и озеро по-прежнему манит зеркальной гладью… Вот только сказки больше нет – разбилась сказка на осколки, разбились девичьи мечты, и мир обмана, подлости, предательства распахнул радушные двери вчерашней девочке, заставив повзрослеть. Девушка всхлипнула и уткнулась в подушку, она почти не слышала вот уже пару минут настойчивого стука.
- Тереза, открой, - барабанил в окно Ренард, едва сдерживаясь, чтобы попросту не выбить стекло.
Она без труда узнала этот голос, но даже не пошевелилась.
- Тереза, открой, или тебя завтра же доставят во Дворец и говорить мы будем уже там.
Никакой реакции. «Может, спит? Может, действительно не слышит?» Да нет, от такого грохота нельзя не проснуться! «Не хочет больше ни видеть меня, ни слышать… Ну а чего ты еще ждал?» Ренард облокотился на стену, прикрыл уставшие глаза.
- Малышка, нам поговорить нужно, - сказал он негромко, но достаточно для того, чтобы она его услышала. – Я виноват перед тобой, но не гони меня, Тереза. Не мог я тебе сразу сознаться – духу не хватило. Не думал, что ты так дорога мне станешь. А теперь не знаю, что и делать, чтоб ты меня простила… Тереза, ты нужна мне. Прошу тебя, не гони – знаю, ничего другого я и не заслужил. Но не гони, малышка. Поговори со мной…
В слабой надежде, что она хотя бы слушает его, он заглянул в окно – да нет, слова напрасны; как лежала она, так и лежит, не шелохнется. Чертыхнулся, отошел от окна, чувствуя, как в глазах нарастает неподобающая мужчинам сырость; вдохнул побольше воздуха, не зная, что и делать теперь. Ну рвался он сюда, ну вот пришел, и что? «Чего ты хочешь от нее? Чтобы простила? А зачем? Она простит, а ты со спокойной совестью продолжишь ломать ей жизнь… Так что ли?»
- Я знал, что ты не простишь меня, малышка, - проговорил Ренард, еще не зная, что встревоженная наступившей тишиной, испугавшись, что он ушел, Тереза не удержалась и вышла на террасу.
- Простила, - равнодушный голос за спиной заставил резко обернуться. – Но Вам здесь больше делать нечего, Ваше Величество.
Она стояла возле двери в одной сорочке, растрепанная, с опухшими, но абсолютно сухими равнодушными глазами. И все же красивая – никакая королева не сравнится с той, что любима. Родная, любимая его девочка, ускользающая, почти потерянная, на глазах становилась чужой. Всего два дня прошло с той сладостной минуты, когда она без опаски шла в его объятия, когда верила, когда целовала и просила не исчезать… Всего два дня, а теперь между ними пропасть. И он готов строить мосты – самые нереальные, самые невозможные, самые безумные, но все они рушатся, бьются о равнодушный, омертвевший ее взгляд. Ренард не знал, что делать: боялся сделать шаг, и все ж внутри скреблась неугомонная, неубиваемая надежда – она ведь вышла к нему! Значит, еще не все потеряно? Значит, что-то еще теплеет в ее доверчивом сердечке? Он не нашел слов, просто подошел к ней и осторожно коснулся рукой ее щеки.
- Не надо, - вдруг зажмурилась девушка, словно от боли, будто бы ударил он ее. – Уходите! Я прошу Вас, уходите, Ваше Величество!