Страница 47 из 48
- Да, я решила, что это хорошая идея. – Отчего-то мой голос показался унылым, официальным и каким-то чужим. Это неяркий и абсолютно пустой цвет на палитре голосов моих знакомых.
- А ты... - робко начала Сьюзен, и я перевела на нее взгляд. – Можешь меня подбросить до кафе?
Я кивнула:
- Да, если хочешь. – Тем более у меня будет возможность продолжить наш прошлый разговор. Аспен возмущенно наклонился к своей подруге прямо через меня:
- Разве мы не договаривались вместе поехать, Сьюз? – многозначительно спросил он. Я не видела его лица, но слышала, что голос полностью изменился. В нем больше не было придурковатости, но появились нотки нервозности и злости. Сьюзен тоже посерьезнела:
- Нет, я так не думаю.
Воздух за столом накалился, за окном прогрохотал гром. Я глянула на Скалларк, а затем на Крэйга, но они синхронно качнули головами: не обращай внимания. Я решила, что мне действительно не стоит вмешиваться, но тут Аспен вновь вторгся в мое личное пространство:
- Эй, Злая девчонка, а меня с собой возьмешь?
И Сьюзен тут же отрезала, язвительно осведомившись:
- А твой мотоцикл мы загрузим в багажник?
После этого разговор был окончен.
***
К вечеру похода ухудшилась и началась самая настоящая гроза: над Эттон-Крик сгустились черные тучи, жестоко раздираемые молниями, поднялся ветер. Фонари в узеньком проулке, куда свернул Аспен на своем мотоцикле, чтобы не торчать в пробке, постоянно гасли. Несмотря на то, что над головой постоянно грохотал гром, парень упорно направлялся в Старый город, где находился дом Сьюзен.
Сам по себе Старый город был неплох, там имелись и приличные места: старшая школа, детский сад, спортивный центр, несколько кинотеатров, кафе и автомастерская, в которой работал Аспен – единственная во всем городе. Но были в Старом городе такие улицы, где было страшно не то что жить, а просто проехать на огромной скорости в автомобиле с наглухо закрытыми окнами. Одной из таких улиц была улица Гринов, и Аспен всегда недоумевал из-за ее названия; вокруг не было лужаек и не было зелени; лишь в тупике, где находился последний дряхлых дом, начинался лес. Но он был главной достопримечательностью Эттон-Крик. А вот главным отличием улицы Гринов были крохотные домишки, молившие о ремонте. По сути, Старый город потому так и назывался: по большей степени здесь были обшарпанные остановки с побитыми скамьями и развратными надписями и полуразрушенные здания складов, в одном из которых обосновался популярный готический клуб «Манхеттен».
Сьюзен не повезло: она жила на одной из тех убогих улиц Старого города, которые Аспен просто ненавидел. Когда он остановился у калитки возле ее дома, ветер разбушевался и перевернул мусорный бак, стоящий на противоположной стороне улицы. Бродячая кошка грязно-серого цвета, больше похожая на крысу, перебежала дорогу и бросилась рыться в мусоре.
Аспен заглушил двигатель и сквозь завывания ветра услышал доносящиеся из дома сквозь заштопанное старыми газетами и журналами окно звуки телевизора. Значит старик дома. Хотя где еще ему быть-то? Он, небось, и задницу поднять не может, а сидит в своем вонючем кресле и попивает пиво.
Аспен вошел в дверь (было не заперто), и в прихожей затаил дыхание от зловонного запаха блевотины, пива и грязных носков. От этой мешанины парня едва не стошнило, но он преодолел крохотную прихожую и ступил в гостиную. Каждый шаг он преодолевал ради Сьюзен. Он хотел подняться наверх, в ее комнату, собрать ее вещи и поставить подругу перед фактом: она больше не вернется в этот притон. Но он лишь выдохнул сквозь зубы и, стараясь не дышать носом и не наступать на жестяные банки, валяющиеся на грязном ковре, остановился перед креслом, в котором спал мистер Смитт с банкой пива.
За окном вновь сверкнула молния, раздался кошачий вопль, а затем протяжный лай. Аспен на секунду ощутил себя героем какого-то малобюджетного ужастика, но затем взял себя в руки, схватил с пола пульт, валяющийся в ногах старика, и выключил телевизор. Музыка прекратилась и на секунду повисла тишина, но затем мистер Смитт наконец-то проснулся и пошевелился.
Аспен с отвращением смотрел, как его тело извивается в кресле; с ненавистью буравил седые, всклоченные волосы, прилипшие к жирной голове. Когда старик вскинул голову и несколько раз моргнул, чтобы прояснилось перед глазами, Аспен увидел, что в его бороде застрял пепел от выкуренной сигареты.
- Ты кто?
Уже с расстояния в несколько шагов Аспен почувствовал смрадный запах, но даже не поморщился. Он произнес:
- Я друг вашей дочери. Вы д...
- Проваливай, - выплюнул мистер Смитт, со скрежетом сжимая в своей дряблой руке банку из-под пива и кидая ею в Аспена. Парень сдержано произнес:
- Нет. Уйду лишь после того, как скажу вам одну важную вещь.
- Какую? – тот в ответ понимающе хмыкнул и приоткрыл рот с гнилыми зубами: - Сделал ей ребенка и пришел ко мне, мелкий ублюдок?
Аспен даже сам не понял, как так получилось, но через секунду он сжал воротник засаленной рубашки мистера Смитта в кулаках и вырвал мерзкого старика из кресла. Тот сначала заверещал, но, когда Аспен притянул его к себе, испуганно замолк, вытаращившись.
- Заткнись и выслушай меня, иначе пожалеешь.
Мистер Смитт лишь открыл рот, но ничего не произнес. Это и к лучшему, потому что внутри у Аспена уже начался отсчет до того, как он взорвется. Разлепив окаменевшие пальцы, он позволил отцу Сьюзен шлепнуться назад в кресло. Тот удивленно крякнул и, почувствовав себя смелее, попытался подняться на своих дрожащих ножках. Аспен бесцеремонно и даже жестоко толкнул его и скрестил руки на груди.