Страница 45 из 48
Совершая обход больницы и выполняя свои обычные обязанности, я все продолжала размышлять об увиденном в квартире. Мне предстоит разобраться со всеми вырезками, фотографиями и документами, чтобы выяснить, в чем была замешана мама. Хуже всего было потому, что казалось, будто у меня совсем нет времени, чтобы со всем этим разобраться, будто что-то дышит мне в спину, подгоняет, просит не останавливаться и не тратить время попусту.
Когда наша группа вернулась в университет на семинар, я слышала, как ребята за моей спиной обсуждают то ли вечеринку, то ли поход в кафе или кино.
- Кая, идешь с нами? – спросил незнакомый парень, и я обернулась и качнула головой:
- Спасибо, в другой раз.
Когда мы разделились у ворот университета и ребята отправились в кафе, я неспешно пересекла лужайку, влажную от дождя, и по мощеной аллее двинулась к Первому медицинскому павильону, размышляя о маме и ее секретах.
Внезапно кто-то схватил меня за плечо, и я испуганно обернулась, выронив сумку с халатом и учебниками. Дориан, прикоснувшийся ко мне, испугался не меньше; он поднял сумку и вернул мне, красноречиво извинившись, а затем полюбопытствовал:
- Когда ты в последний раз ела?
- Все так ужасно? – я попыталась пошутить, но судя по лицу Дориана безуспешно. Мы пересекли велосипедную дорожку и ступили на широкую дорогу к Первому медицинскому павильону; нас тут же окружила толпа.
- На самом деле да, - молодой человек кивнул. Сегодня он был даже более безупречен, чем обычно: идеально уложенные темные волосы, белая рубашка с галстуком и отутюженные штаны. Я сравнила мужчину с Ноем. Абсолютно разные люди. Небо и земля. Они никак не могут быть моими дядями. Или могут?
Из задумчивости меня вывела преграда в виде высокого крепкого мужчины в твидовом костюме.
- Здравствуй, Дориан! - поздоровался он, и тут же опустил взгляд на меня и протянул руку: - Кая Айрленд, наслышан!
- Добрый день, профессор, - я пожала протянутую руку, которая не особенно приятной была на ощупь; этот человек мне не понравился, и я уже собиралась вежливо попрощаться и уйти, но Дориан меня задержал:
- Мы с Каей собирались на обед. Вы присоединитесь?
- Нет, благодарю. Пожалуйста, не забудьте о вечерней лекции.
- Я помню, - кивнул Дориан. Он был вежлив и спокоен, но что-то мне подсказывало, что это напускное; кожа вокруг его глаз напряглась, на губах застыла сдержанная улыбка.
Когда мы отошли на приличное расстояние от профессора, Дориан с облегчением вздохнул:
- Неприятный тип, да?
Я озадачено кивнула:
- Наверное. – Профессор Харрингтон выглядел так, словно профессор в твидовом костюме высосал из него все силы. – Мы действительно идем на обед?
- Да, не хочу, чтобы моя племянница умерла у меня на глазах голодной смертью.
***
Хоть Аспен и вонзил в тело мертвого старика нож сорок семь раз, хоть и выдохся, и истекал потом, а старик давно умер, он не мог перестать опускать лезвие, окропленное кровью, разрывая снова и снова его дряблую кожу, пропахшую пивом и табаком.
Мерзкий, мерзкий, мерзкий!
Кровь давно не хлестала во все стороны; на Аспене она превратилась в сухую неприятную корку, стягивающую кожу и одежду. Тяжело дыша, парень поднялся на ноги и вытер потные ладони о джинсы, но, когда опустил взгляд вниз, с удивлением обнаружил что он не в джинсах. На Аспене было вязаное платье темно-синего цвета, пропитанное кровью. И руки больше не были его руками, - из мускулистых и крепких они стали тоненькими и худыми.
Он опустил взгляд на старика и удовлетворенно произнес чужим женским голосом:
- Ты должен был умереть, - затем склонился и с презрением вытащил из его груди столовый нож и направился в сторону входной двери. В голове была лишь одна мысль: он еще успеет ее спасти. Он все еще может спасти Сьюзен.
Он выходит в дверь и оказывается в другом месте. Там, где дождь скатывается по куртке тяжелыми каплями и с грохотом разбивается об асфальт; где рукоятка ножа все еще приятная на ощупь; где от холода застыли намертво пальцы; где прилипли волосы ко лбу, и он не может ничего разглядеть, но все равно видит свою жертву сквозь пелену дождя.
Она стоит напротив, и кричит изо всех сил, обхватив себя руками. Дождь бьет ее в лицо, заливается в рот и глаза. Аспен испытывает недоумение. Потому что не может понять, почему она так ведет себя. Она ведь знает, что Аспен не причинит ей вреда!
- Сьюзен, это ведь я, Аспен! Не бойся! – кричит он, но произносит совсем другие слова: - Я помогу тебе, Сьюзен. Я спасу тебя.
Он крепче сжимает нож и направляется к девушке; она вопит сильнее:
- Чего ты хочешь?! Не трогай меня!
Он направился вперед, ступая по лужам и заставляя Сьюзен вжаться в кирпичную стену высокого здания, окутанного завесой дождя.
- Клянусь, я спасу тебя от этого кошмара, - прошептал он, занося руку с ножом.
Аспен заорал, и продолжал вопить даже когда проснулся и безумно крутил головой во все стороны, чтобы удостовериться что он все еще дома, что он в своей постели. Это его квартира, его комната, его кровать. Все что он видел – сон.
Аспен попытался набрать полную грудь воздуха, но вместо этого почувствовал, как щиплет глаза. Он с яростью стал вытирать слезы, и чем сильнее он тер глаза, тем ярче в мозгу возникали образы мертвой подруги. Немного успокоившись, он достал мобильник из кармана штанов и набрал ее номер. Девушка раздраженно ответила после первого же гудка: