Страница 37 из 76
- Я же просил меня лечить, а не спать! – орал Гаад надо мной.
В наказанье он заставил меня смотреть, как завтракает. Карст сердито, но молча гремел посудой, готовя завтрак. Когда рыжий вошёл в столовую и с грохотом поставил перед главным злыднем глиняную миску с гречневой кашей, я заметила большие тёмные круги под глазами парнишки. Явно не спал. Может, тихо плакал.
- Прости, я не хотел… - виновато начал Гаад.
Карст ушёл, не дослушав. Я стояла и старалась не смотреть на жующего хранителя всякой мерзости. В ногах ощущалась предательская слабость. Иногда на меня накатывала дурнота. Ещё несколько мгновений под этой удушающей волной – и я бы со слезами стала просить дать мне поесть. Но меня вдруг отпустило. А мой мучитель сидел и ел, медленно, смакуя каждый кусочек пищи, раз даже промычал от наслаждения, задумчиво ложку облизнул.
Отчего-то повернулась, глянула через открытый проход на кухню. И столкнулась с сочувствующим взглядом рыжего, чистящего котелок. И было в его серых глазах что-то доброе, успокаивающее. Почему-то я вдруг почувствовала симпатию к нему, как к другу. Странно, у меня никогда не было друзей. Ничего не было, кроме болезни и сопутствующего ей одиночества.
Гаад оторвался от завтрака и внимательно посмотрел на парнишку. Из глаз рыжего сразу же пропала та чарующая, тёплая сила. Карст – человек, хотя и живёт в доме местного дьявола. Или… кто-то иной? Я никогда прежде не видела такого взгляда у людей.
А потом был жуткий день, без еды, с редким отдыхом: когда Гаад спал особенно сладко, я садилась на пол. Вскоре мучитель просыпался и требовал встать и лечить его ноги. Как можно столько дрыхнуть?!
А затем последовала жуткая ночь: хранитель проснулся и отругал меня за «лень» и «бестолковость». Какое-то время уныло стояла около его кровати. А потом во мне проснулась жуткая ярость. Мне захотелось разбить дом в щепки, а главного злыдня чужого мира вообще размазать клочками по этому мерзкому миру. Только никаких сил у меня не появилось. Чуть выждав – гад сладко и сыто спал – тихо выбралась из комнаты. И насколько могла бесшумно – измученное тело то и дело отказывалось нормально двигаться – пошла. Шла, опираясь на стенку, по лестнице спускалась, судорожно сжимая перила. Какое счастье, что они тут были! И плевать, что будет! Я уже три дня без еды. Я больше не могу.
На кухне витали ослабевшие запахи от ужина, а так же уныло догорала толстая свеча в медном подсвечнике со вставками из чёрного камня. Только я открыла шкаф с продуктами, как на моё плечо легла чья-то ладонь.
Обернулась: Карст с жалостью смотрел на меня. Едва встретившись с моим взглядом, убрал руку. Вид у него был неважный: одежда запачкана, смята, волосы взлохмаченные. А глаза красные, похоже, он недавно плакал.
Сочувственно спросила, шёпотом:
- Что с тобой случилось?
- Что случилось, того не исправить, - мрачно ответил парнишка.
Робко возражаю:
- Иногда можно.
Он посмотрел на меня так, что я испуганно сжалась. К счастью, обошлось. Карст миролюбиво улыбнулся:
- Ты наверняка голодная. Садись за стол, я тебе что-нибудь поесть поищу.
- А если Гаад нас застукает?
- А зачем ему по нам стучать? – недоумённо уточнил паренёк.
- Ой, не так сказала… - закрываю рот ладонью, потом запоздало вспоминаю, что она грязная. - Вдруг он неожиданно захочет есть, придёт сюда, увидит, как ты мне помогаешь, и даст нам на орехи?
- На что орехи покупать? – моргнул повар недоумённо. - Они тут везде растут. Правда, ещё не созрели.
Язык мой – враг мой.
И пяти минут не прошло, как я уже сидела на лавке и набивала рот чем-то растительным, напоминавшим то ли грибы, то ли картошку. Мясное мне предлагали, но я отказалась: мало ли чем тут кормят? Очень боялась гнева Гаада, но, пожалуй, на сытый желудок погибать приятнее. Повар поддержал меня. Мол, наешься вволю, а то когда ещё опять поесть сможешь?
Опустошив большую тарелку густого, горячего, горохового супа с овощами и приправами навроде итальянских, слопав три куска изумительно вкусного, свежего-свежего ржаного хлеба, с нежной сердцевиной и завораживающе хрустящей корочкой, я уже было потянулась за добавкой, но заметила недовольного Гаада, мрачно замершего за столом напротив меня. И моя рука робко застыла у горшка с супом.
- Это так-то ты меня слушаешься, а, Карст? – эмоций в голосе главного злодея не было, но этот притворно равнодушный голос почему-то пугал ещё больше.