Страница 44 из 47
— Как поступил бы Арамис, будь он в городе? — внезапно спросил он. Я лишь развела руками — вопрос не предназначался мне. — Несомненно, Арамис отвез бы письмо, даже если бы подобный поступок противоречил его интересам. Все же он галантный кавалер, честный человек и не отказал бы даме, — господин Атос снова вздохнул, недовольно покачав головой, но в его глазах вдруг замерцала странная искра. — Как вовремя он уехал. Но в какой затруднительной ситуации окажется, когда вернется.
Так оно и было. Отдуваться перед герцогиней за ложь пришлось бы не только мне, но в первую очередь самому господину Арамису. И если бы господин Арамис вернулся скоро! Но до его возвращения оставались целых две недели в наилучшем исходе. Я снова попыталась убедить саму себя, что мне нет до всего этого никакого дела и что я лишь выполняю чужую просьбу, оставаясь сторонней наблюдательницей. Ho это не принесло облегчения, потому что было ложью. К тому же господин Атос подбавил масла в огонь, сказав:
— Я ведь предупреждал вас избегать подобных женщин. Как досадно, что и мой друг слишком неопытен, чтобы отдавать себе отчет, с кем связал свою… музу, — и это прозвучало так, словно господ Атоса и Арамиса разделяли по меньшей мере два поколения.
— Как же быть? — спросила я, искренне желая помочь господину Арамису.
— Сдается мне, что даже герцогиня не способна отвратить вашего взора от прекрасного Иосифа, — заметил господин Атос с чуть ли не сочувствующей улыбкой. — Иначе с какой стати стали бы вы ввязываться в опасную интригу, исполняя просьбы Арамиса? Бедная женщина, мне жаль вас.
От подобного снисходительного тона я опять испытала гнев. Кто дал ему право жалеть меня? И где прячется его блестящая проницательность, когда речь заходит не о гербах? Неужели он ничего, совсем ничего не понимал в людях? Но я не стала возражать. Бесполезно. Я уже знала, что благородные господа не способны разглядеть бескорыстную любовь к ближнему в простых мещанках, как и все остальное. Господин Атос знал толк в сложных заговорах, но человеческое простодушие было недоступно ему настолько же, насколько была непостижима его уму женская добродетель. Напрасно я бросила на постояльца красноречивый взгляд. Он не мог понять его, как не был способен увидеть меня. Глаза его были обращены в пустоту. Я являлась для него пустым местом.
Господин Атос решительно встал.
— Я доставлю депешу в Ангулем, — заявил он, а в глазах его по прежнему блестела странная искра.
Мне следовало бы испытать облегчение, но вместо этого меня обуял ужас. Очевидно было, что господин Атос обрадовался очередному поводу бросаться в омут головой.
— Верните письмо, сударь! — вскочила я. — Оно не принадлежит вам, вы его у меня похитили бесчестным образом!
Но с таким же успехом можно было обвинять скалу в том, что на нее невозможно вскарабкаться. Постоялец лишь усмехнулся.
— После всего, что вы мне сообщили, неужели вы полагаете, что я не уберегу своего друга от гнева супруги Потифара?