Потусторонняя Вязь

            Наш сумасбродный роман перерос в зрелые отношения, которые нравились далеко не всем. Отец окончательно разругался с Джулией, а мой приятель Эль стал намекать, что «из-за этой девчонки ты нихера не собран, как вялый член». Меня поддержал Стэн — мой куратор в госпитале. Говорил он, что любовь лечит не хуже лезвия, а окрылённый врач — почти целитель. Я плюнул на советчиков и не прогадал. Один случай показался мне чрезвычайно странным, но тогда-то я и осознал, что сделал правильный выбор.

            В канун Дня Обновлённого Цикла выдался прохладный денёк. Я встретил Джулию в коридоре Академии, и мы отправились по магазинам за подарками. Выбор был не сказочный, шла очередная война с сономитами, и многое уходило на фронт, становясь на гражданке дефицитным. Мы выбрали какие-то безделушки, поужинали в пабе, я выпил пинты три тёмного пива. Джулия засмеялась, когда я рассказал ей про случай из детства. Отец в шутку напоил меня домашним пивом прямо перед приходом гостей. И когда гости вошли, газы от выпитого ударили мне в нос, я чихнул и запачкал кружевной сарафан маминой подруги своими зелёными соплями. Оттирали и хохотали всем миром. А я провёл вечер в детской — красный и молчаливый. Джулия смеялась и косилась на улицу, а там шёл снег. Потом мы гуляли по набережной замёрзшей Илейи — реки, в честь которой прозвали добрую часть континента. Вечер закончили в моей съёмной квартирке на Вермуш-Плац, районе бедном, но тихом. Джулия вела себя беспокойно, часто выскакивала на балкон, замирала, когда, вроде бы, что-то замечала на тихой улице. Мы смотрели чёрно-белый фильм, внизу трещали снегоуборочные дроты.

— Почему дроты не заправляют апатиниумом, не понимаю! — возмутилась Джулия, жуя купленное в бакалее печенье, сухое и кислое.

— Ты спрашиваешь об очевидном в двух случаях: когда раздражает чья-то болтовня и когда что-то беспокоит. Надеюсь, я всё ещё в особом списке неприкасаемых?

            Джулия помотала головой и опять прильнула к окну.

— Поганая крыса, так и вьётся за нами, — сказала она.

            Я встал рядом и посмотрел вниз. Увидел только лысый безобразный хвост, юркнувший за мусорный бак.

— О чём ты, милая?

— Я сегодня видела эту крысу, а ещё дважды на прошлой неделе и разок месяц назад. Инсар, послушай, мне же рано в психушку, да?

— Однозначно.

— Значит, эта крыса не просто так увязалась за нами, — сказала Джулия, прошла в коридор, накинула полушубок и вышла из квартиры. Я пошёл за ней.

            Жирная, размером с кошку, крыса трусила по мостовой. Джулия нагоняла её, я бежал за обеими. Крыса свернула в переулок, там была свалка мусора. Джулия крикнула крысе, чтобы она замерла, но тщетно. Крыса нырнула в отбросы, зарылась под грудой объедков и пустых банок из-под консервов.

— Джулия, ну ты чего, в самом деле? Пошли домой.

— Инсар, не лезь! — фыркнула она и раздобыла металлический прут, отвалившийся от лестничной клетки.

            Джулия стала шурудить прутом по мусорной куче, тыкать наобум, куда попало. Прут проткнул что-то мягкое, даже я это понял по движениям Джулии. Она вытянула его — на конце была кровь. Показался розовый нос крысы, затем лапы и пораненная тушка. Крыса пищала и вжималась в кирпич, заклинала оставить её, пощадить. В переулке появился горбатый мужчина. На нём висел балахон, капюшон закрывал лицо. Горбатый посмотрел на крысу, потом на Джулию, пошёл к нам. Джулия занесла прут над пищавшим грызуном.

— Твоя крыса?! — выкрикнула Джулия. — Зачем ты следишь за нами?!