Глазами Странника

– Мать! – упорствовал кобольд. – Я вышел из огня, я помню ее! – Он схватил Азару за рукав, но она освободилась.

– Я тебя не понимаю, – призналась она.

– Ты уголь, горячая внутри и черная снаружи!

При встрече Рыжлик также почувствовал тепло девушки, но этим теплом мог быть и магический огонь. Но теперь при заявлении Кремлика усомнился в верности своих рассуждений. Он посмотрел на девушку, затем на юношу, и в глазах обоих нашел подтверждение слов родича.

– Азара, – произнес староста. – Покажи мне свою руку.

– Зачем? – волшебнице совсем не хотелось этого делать. – Там не на что смотреть.

– Что ж нет, так нет, – Рыжлик развел руками. Затем обратился к новому брату. – Кремлик, пойдем домой.

Старосте удалось усыпить бдительность людей, и когда Азара отвернулась в другую сторону, он подпрыгнул к ней и одернул рукав. Девушка поспешно опустила ткань на место. Поздно. Все видели черные корни, почти полностью скрывающие плоть выше кисти руки. Вараил приподнял брови, он был уверен, что, когда в последний раз видел эти руки, черные полосы пронизывали их лишь редкими венами. Но кобольды отреагировали совершенно неожиданно. Они упали на колени, закрыли лицо руками и заплакали.

– Мать, – шептали они. – Мать.

Азара, возмущенная выходкой Рыжлика теперь совсем растерялась.

– Я не ваша мать, встаньте.

Кобольды не слушались, они продолжали стоять на коленях и называть ее этим словом. Тогда она подошла к Рыжлику и насильно подняла на ноги. То же самое Вараил проделал с Кремликом.

– Объясните, кого вы увидели во мне.

Староста обратил на нее исполненный любви и робости взгляд и, отдышавшись, произнес:

– Мать наша из пепла восстанет и в пепел вернется. Позволь проводить тебя.

– Куда?

– К твоей… могиле, – Азара почти не удивилась. – Толосу[1] Матери огней.

– Веди.

– Я вернусь в город и поделюсь с другими радостной вестью! – предложил Кремлик.

– Нет, – вдруг отрезал Рыжлик. – Ты принесешь им больше грусти, чем радости.

– Но почему?

– Мать не задержится с нами. У нее сегодня другая жизнь. Рассказав о ней кобольдам, ты вызовешь горе неизбежного расставания. – Кремлик расстроено опустил голову.

Они продирались через терние. На то, что они следуют нужной дорогой, как выразился Рыжлик, указывали лишь изредка выступающие из земли плоские камни, похожие на ступени. Они вели вниз и, следуя им, путники вскоре оказались перед заросшим плющом, утопающим в землю входом в древний толос.

Внутренняя часть сооружения сохранилась ничуть не лучше наружной. Каменную кладку во многих местах разрушили вездесущие корни, много земли было нанесено и на пол, и растения благополучно осваивали новую почву. Кобольды прошли короткий узкий ход. Факелы на стенах осветили круглую комнату трех саженей в диаметре, и пяти саженей высоты. Храм превосходил архитектурное мастерство кобольдов. На стене мозаика выложила фигуру человека. В прошлом ярко-оранжевая, теперь бледная, истершаяся, во многих местах проигравшая территорию корням, она лишь длинным платьем и волосами напоминала изображение женщины. В центре залы на пьедестале стоял покрытый узорами большой бронзовый кувшин с длинным горлышком, заткнутый высокой крышкой. Это была единственная вещь в храме, не утратившая первоначальной красоты.

– Каждую неделю я прихожу сюда и натираю кувшин тополиным ковром, – с гордостью заявил Рыжлик, очевидно, считая этот ритуал крайне важным.

Азара подошла к кувшину ближе. То, что поначалу она приняла за рисунки, было письменами на двух языках. Забытый альгар расходился спиралью на одном боку кувшина, но на другом боку знакомые горизонтальные строки рошъянтиса гласили:

– «Дорогая Ахари! Твоя идея с кобольдами увенчалась успехом. Безмерно горжусь тобой, но и сожалею, что не отговорил от этой возвышенной, но даже для нас безумной затеи. Ты всегда была сострадательна к слабым. Быть может, этим поступком ты хотела искупить вину за страдания, причиненные другим народам? Последние дни, что мы провели вместе, я считал тебя одержимой милосердием – чувством мне неведомым. Оно привело тебя к гибели. В ярости я хотел вернуть в огонь вышедших из него кобольдов, но твоя частица, твоя доброта связывает мне руки. Никогда не думал, что буду стоять над твоим прахом – это немыслимо, но это так. Не знаю, что с тобой стало. Где ты? Я облетел все огненное небо, но мы не встретились вновь. От тебя остался лишь прах, и я начинаю понимать, что в посмертии ты не обрела покоя. Надеюсь, твой дух разыщет дорогу домой. Твой друг и муж Кетэльдон».

Закончив читать, Азара подняла взгляд. Вараил стоял камнем, на лицах кобольдов отразилась задумчивость. Перевод слов священного кувшина они слышали впервые.