Страница 53 из 203
– Спасибо, что спас меня, – кобольд промолчал, думая, поплатятся ли теперь сородичи за его ошибку и не стоит ли этих людей привести к смерти. – Я всегда знала, что кобольды не такие жестокие, как о них говорят. Вы просто проказники, настоящая жестокость в самих людях.
– Верно, – согласился Рыжлик, рассудив, что нет угрозы его народу. – Кобольд не убивает кобольда, цверг не убивает цверга. Голодный тролль может убить другого тролля, но люди – вы постоянно убиваете друг друга.
С таким заявлением нельзя было не согласиться. Но людям не хотелось лишний раз думать о своих пороках.
– Что это за Камелёк, о котором ты упомянул? – спросил Вараил.
– О-о, это красивый город. Я могу отвести вас туда.
– Наши лошади пропали, – только сейчас заметила Азара.
– Я отпустил их, сказал Грубу, что лошади носят людей. Если дать им убежать, в следующий раз они привезут новую добычу.
– Похоже, вы давно знакомы. Почему тролль слушается тебя?
– Груб не злой, он глупый. Он напал на Камелёк, а я вызвал его на бой. Сказал, что смогу бросить камень дальше него. Он кинул валун на пять верст, я взял маленький камешек, и он затерялся в лесу. А другой кобольд кинул похожий камень Грубу в спину. «Смотри, – говорю я, – мой камень облетел весь мир и вернулся». Тролль не был доволен, сказал «маленький камень». Тогда мы поспорили, кто глубже забьет в землю валун. Груб вогнал тридцатипудовый камень, потом вытащил и передал ход мне. Я стал расхваливать его силу, а в это время мои сородичи рыли нору под камнем. Когда они закончили, я прыгнул на валун, и он провалился на сажень. Груб признал меня сильнейшим и пообещал не нападать.
Люди подивились находчивости маленького кобольда и с удовольствием согласились посетить его народ. Встреча с троллем взбодрила их, поэтому сон отменился сам собой. Рыжлик шел звериными стежками, ловко пригибался под ветвями, перепрыгивал с камня на камень и оказался гораздо выносливей, чем можно было предположить исходя из его размеров. Люди с трудом поспевали за прыткой поступью. Уже через три часа пути усталость вынудила их остановиться. Не расставляя палатки, люди привалились к деревьям, да так и проспали до рассвета. Поутру Рыжлик накопал дикой репы и, дождавшись окончания завтрака, продолжил путь. Все чаще попадались тополя, и кобольд заметил, что эти деревья для них священные. Формой они подобны свече, что есть символ так почитаемого его народом огня, а корой и почками тополей кобольды красят дома, одежду, утварь в любимый оранжевый цвет. Не случайна была эта любовь. О появлении кобольдов упоминалось в Синей книге. Весело насвистывая, Рыжлик цитировал ее слова:
«И вышли из пепла, золу ворошили:
Не люди то были, и были не мыши.
Смеялись, резвились, забот не ведали,
С утра и до ночи в пятнашки играли.
Извечно дурачит всех малый народ,
Понравится что – он к рукам приберет,
Обманет, обкрутит и будет доволен,
Хоть мал да хитер кобольд и как проворен!
С ним будь осторожен наивный скиталец,
Он может тебя без краюшки оставить!
Но если понравишься кобольду ты,
С ним хлеб преломи, его кров раздели.
Тогда и беспечность, задор и веселье
Для вас станут лучшими из приключений».
Все больше отдалялись от тракта, все сильнее заболачивались края. На смену высоким тополям пришли густые заросли рогоза. Еще не стемнело, когда путешественники вышли на поляну, где расположился Камелёк.
Это был небольшой бревенчатый городок, в котором некогда бесспорно жили люди. Последние покинули его три десятка лет назад, во время вражды мусотов и сироккийцев. Кобольды, известные интересом к чужим жилищам, наводнили брошенный город еще до того, как остыли печи прежних жильцов. Стены и двери домов, посуда на заборе и сам забор небрежными мазками были раскрашены в оранжевый цвет. Безудержное веселье и смех наводняли город: трое кобольдов толкали, а затем гонялись за колесом какой-то старой телеги, группа неподалеку бросала камешки, а затем прыгала через них. Другие подожгли рогоз и словно с факелами с воплями носились по улицам. С короткими или длинными волосами, с бородами и без них все кобольды выглядели молодыми. Их нельзя было разделить на мужчин и женщин, у них не было пола, а рождались они точно такими, как потом выглядели всю жизнь. Среди них не было детей, но в то же время все они являлись вечными детьми: оранжевыми, красными или коричневыми, но неизменно задорными и озорными. Все носили такие же грубые длинную рубаху и широкие штаны, как и Рыжлик. Староста объяснил, что пряжу они получают из листьев рогоза, а уже потом корой и почками тополя придают желтые и карие оттенки. Работа с рогозом была настоящей наукой: срезать его нужно строго в определенное время, ближе к наступлению холодов, тогда листья приобретут желтый цвет. Если сделать это раньше, растение останется зеленым, позже – потемнеет до грязно-коричневого. Срезали не выше пяди над водой, для сохранения гибкости сушили в тени. Рогоз кобольды использовали повсеместно: из цветков вили веревки, из стеблей строили заборы, плели корзины и коврики, делали стрелы, молодые побеги варили и мариновали в уксусе из сброженного яблочного или виноградного соков, щетинками початков рогоза утепляли дома. Початки считались лечебными: их толкли в порошок и использовали для остановки кровотечений, лечения ожогов. Большие любители мучного кобольды мололи из рогоза муку или целиком запекали в печи. Они даже раскатывали его в бумажные грубые листы и писали на них нехитрые картины.