Страница 27 из 85
Сообразив, что нужно позвонить учительнице, испуганная Алька бросилась в прихожую. До конкурса осталось две недели, пусть срочно ищут ей замену. Она нашла в справочнике номер Анны Аркадьевны и набрала его, путаясь в цифрах.
Услышав страшную новость, та ничуть не испугалась, и это приободрило Алевтину.
— Ты, что, круглосуточно готовишься?
— Ну, не круглосуточно, конечно, но… довольно интенсивно, — созналась ученица.
— Вот и заигралась. Не переживай, это переутомление. Отдохни пару дней, и всё восстановится. Такое случается.
— Правда? — всхлипнула с облегчением Алька.
— Правда-правда, не волнуйся. Я даю тебе выходной.
Так и вышло. В понедельник она отправилась в парк вместо занятий по специальности, и долго-долго бродила по безлюдным тропам, вдыхая свежий воздух и прислушиваясь к щебету птиц. Она разрешила себе ни о чём не думать, не беспокоиться, и вернулась домой умиротворённой. Памятуя о наказе Анны Аркадьевны, Алька два дня не трогала инструмент. Во вторник, сев с опаской за фортепиано, она поняла, что руки снова слушаются её. Ну и ну! Вот это она устроила себе сюрприз! Пожалуй, впредь надо избегать нездорового фанатизма.
***
За неделю до конкурса Алька, отыграв на уроке «Лунную сонату», попросила учительницу:
— Анна Аркадьевна, можно я вам кое-что покажу?
— Хорошо, — спокойно согласилась та.
Алька закрыла глаза, чтобы не видеть выражения её лица, и тронула клавиши.
Сначала несмело, а потом всё уверенней и уверенней; кажется, в этот раз бурная река новеллетты началась с ручейка, в соответствии с законами природы, — но, увы, вопреки задумке автора.
Секунд через тридцать девушка открыла глаза и искоса взглянула на преподавательницу. Та слушала внимательно, но… без интереса. Так, словно из любви к ученице делает ей одолжение. Анна Аркадьевна видела, что Алька старается, что она мастерски владеет техникой, и исполняет новеллетту уверенно и без ошибок, разве что робкий ручеек в первые секунды «подкачал».
Но самой новеллетты учительница не замечала. Бурная река плескалась мощным и стремительным звуком в узком колодце музыкального класса, от стенки к стенке — да, ей действительно было тесно здесь! — а Анна Аркадьевна сидела на стуле и безучастно смотрела, как Алька играет.
Алька допустила ошибку, взяв не ту ноту, а после ещё одну, и ещё — учительница с укоризной покачала головой.
Наконец девушка закончила.
— Ты же и сама видишь, что оно сложное. Ты два раза взяла не ту ноту, и кое-где не попала в такт. Не упрямься… Если она тебе так нравится, музицируй для себя, — вынесла вердикт учительница музыки.
Алька вздохнула. Ничего у неё не вышло… Был один шанс, но она снова всё испортила. Не справилась. Что ж…
— Тем не менее, «Лунная соната» у тебя идеальна — лучше и не сыграть. Что ж ты расстраиваешься?
Девушка кивнула. Ей не хотелось отвечать.
— Так держать! — приободрила Анна Аркадьевна. — У тебя всё получится, не волнуйся.
— Хорошо, — тихо согласилась Алька.
***
Зал филармонии полнился людьми. Повсюду сновали учителя и родители конкурсантов, студенты музыкального колледжа и любители классической музыки, готовые слушать её даже в исполнении юных талантов. Алька выступала последней — согласно жеребьевке и благодаря случаю. Узнав об этом, Анна Аркадьевна довольно улыбнулась:
— Эффектное произведение, завершающее программу, впечатляет куда больше остальных. Пожалуй, это увеличивает твои шансы на успех.
— Пожалуй, так, — согласилась Алька и выглянула в зал из-за кулисы, тяжёлой и бархатной.
Конкурсантов было двадцать. Ведущий протараторил вступительную речь, и на сцену вышел мальчик. Слушая, как он играет, Алька размышляла о том, что задача, поставленная перед членами жюри, невыносимо сложна. Возможно, в ней даже присутствует изначальная несправедливость…
Все дети были разными. Кто-то садился за рояль твёрдо и решительно, кто-то с удовольствием, кто-то робко и трепетно. Разве можно кому-то из этих талантливых ребятишек присудить первое, второе, третье и, что самое ужасное, последнее место? Каждый старался, как мог, и отдавал себя во власть рояля, — а тот отвечал взаимностью, рождая на свет живую музыку. И «Лунная соната» — а их действительно оказалось в программе несколько — звучала у всех по-разному. Кому же присудить победу, если её достоин любой из присутствующих здесь?