Страница 14 из 85
Я дурашливо фыркнула ему прямо в ухо, и тут же отстранилась.
— Я всё время забываю, как мы познакомились, — проговорила я вдруг. — Сейчас мне кажется, что я вот так же сидела на берегу, только одна, а ты проходил мимо, но не прошёл, а остался.
— Так и было, — согласился он; я не видела, но чувствовала в темноте, как он усмехается.
— А если серьёзно?
— Не скажу… — ответил Пашка. — Как бы ты хотела?
— На самом деле мне всё равно. Главное — то, что происходит теперь.
Обнявшись, мы упали на песок, и, запрокинув головы, долго-долго любовались небом, чёрным и бархатным, как дно безразмерной шкатулки. В нём бриллиантов столько, сколько нет даже у самых богатых шейхов… А у меня — один, но самый дорогой. А скоро будет два!
— А ты кого хочешь? Девочку или мальчика? — спросила я.
— Кто получится, — весело ответил муж. — Можно сразу двух.
— Вот только работа… Мешает. Не даёт расслабиться. Иван Дмитриевич… У него колючие глаза, неживые, и почему-то я тоже перестаю быть живой. Как будто меня нет.
— Ты есть, — возразил Пашка.
— С тобой есть. Не знаю, зачем я согласилась... Устала я от них, Паш.
— Так откажись. Скажи, по семейным обстоятельствам не можешь продолжать, да и всё.
— Они не знают о семье…
— Как так?! — Пашка резко отстранился, сел, и уставился на меня, а потом возмутился. — Почему ты скрываешь?! Чем вы там занимаетесь?!
— Да ничем таким… Беседуем. Просто речь никогда не заходила, и я почему-то решила утаить. Знаешь, на днях упомянула родителей, так Иван Дмитриевич чуть со стула не упал, как будто я сказала что-то абсурдное.
— В смысле? Они же в курсе, что ты не сирота.
— Ага. Но о тебе лучше не говорить. Не поймут.
— Что значит не поймут?!
Пашка прав. Работа эта меня уже порядком достала. Хочу плавать счастливым планктоном по шумному офису и общаться, не задумываясь о смысле, безо всех этих систем, законов и концепций. Пить чай в обед, смотреть в открытые лица, румяные, веснушчатые, небритые, гладкие, с родинками и ямочками на щеках. И видеть глаза тёплых оттенков с живыми искорками света. Неужели это возможно?
— Возможно, — прочитал Пашка мои мысли. — Скажи, что муж против, и ты увольняешься.
Впервые в голове полнейший раздрай и анархия.
Сто семьдесят восьмой день
Иван Дмитриевич вёл себя дружелюбно, однако в его водянистых глазах время от времени мелькала тень подозрения, словно он предчувствовал непростой разговор.
Я не стала ходить вокруг да около.
— Нам пора завершить сеансы, — твёрдо сказала я. — Муж настаивает. Мы планируем детей, и мне нужно подготовиться, отдохнуть морально и физически. Извините.
— Что?! Какой муж, Ася, какие дети?! У тебя не может быть ни того, ни другого.
— Почему? — остолбенела я и глянула в левый нижний угол монитора; там виднелось симпатичное девичье личико.
«У него что, проблемы со зрением?! Или с головой?»
— Потому что ты программа. Искусственный интеллект. Мы создали тебя полгода назад.
— М-м-м, — такой «неоспоримый» аргумент начальника крыть нечем. И незачем.
Ох… Как же я сразу не догадалась?! Холодный рыбий взгляд, своеобразные манеры, псевдонаучные диалоги и неестественное поведение. Я связалась с сумасшедшим! Вот это я дала маху…
— Хорошо, — осторожно согласилась я, зная, что с психами спорить бесполезно. — Но я получаю зарплату. Как вы объясните это?
— Впервые слышу, — искренне изумился он.
В начале месяца Иван Дмитриевич перечислил аванс.
Я в недоумении молчала — до тех пор, пока, порывшись в антресолях памяти, не извлекла нужный фрагмент-цитату.
«Параноидный психоз проистекает с формированием сверхценных идей».
Ясно-ясно. Светоч науки выдумал очередную программу искусственного интеллекта. Наверняка тут «замешаны» секретные службы, правительство или инопланетяне. Мне доводилось читать всякие истории душевнобольных.
Осознав, что влипла в абсурдную ситуацию, я ласково поинтересовалась:
— Наверное, работаете на правительство?
— Нет, — он прищурился, вглядываясь в монитор.
Меня осенила догадка.