Страница 15 из 85
— Окно с нашей перепиской.
— Мы же голосом общаемся, — снисходительно заметила я. — О чём вы?
Он по-чудному вытаращил глаза и уставился в экран, словно надеялся там отыскать следы несуществующей переписки, а затем, неловко поёрзав на стуле, пробежался пальцами по клавиатуре.
— Вот, лови скрин, — сказал он, и в скайпе замигало входящее сообщение.
Я открыла файл. Фотография диалогового окна с нашей беседой — в письменном виде. Я замерла. Что это?! Хотя… Если есть функция голосового ввода, то наверняка имеется специальная прога для скайпа, которая распознаёт и записывает речь. Хорошо он подготовился, ничего не скажешь…
Всё-таки шизики гениальны по части самообмана — их подкорка буквально фонтанирует изобретениями. Такую изобретательность облечь бы в одежды науки, да направить в мирное русло — человечество сказало бы спасибо, но нет — этих товарищей интересует только собственная исключительность! Как-то мне встретилась теория, что шизофреники имеют в анамнезе подавленное чувство превосходства… Несостоявшиеся нарциссы.
— Хорошо, я вам верю, — соврала я, чтоб побыстрее покончить с этим. — Но искусственный интеллект нуждается в передышке. Вы открыли мне глаза сегодня, и теперь мне нужно обработать информацию, как полагается. Загрузить новые данные в хранилище, подкорректировать алгоритмы, усовершенствовать реплики… Понимаете, о чём я?
— Конечно, — кивнул Иван Дмитриевич. — Ты хочешь взять паузу?
— Да, если вы не против.
— Хорошо. Всего доброго, Ася! До завтра!
— До завтра! — попрощалась я, думая о том, что не выйду больше на связь.
***
Вот и всё. Завтра напишу ему по электронке, что мы больше не увидимся. Пашке расскажу — не поверит, а когда поверит, то будет меня ругать на чём свет стоит, что я полгода общалась с психом. Да что уж тут, как вышло, так вышло…
Муж загорал у бассейна; я обещала сходить с ним на пляж, когда освобожусь. Сунув в соломенную сумку купальник и махровое полотенце, я выглянула в окно, чтобы помахать ему.
— Паш… — и тут же осеклась, не узрев привычного бассейна в окружении шезлонгов.
На его месте зияла дыра, рваная земная рана, из которой сочилась вязкая маслянистая жидкость оливкового цвета. Люди куда-то попрятались, и кафе словно испарилось — лишь гостиничные корпуса стоят, как ни в чём не бывало.
Ещё час назад здесь царило оживление и звучало многоголосье весёлых компаний.
— Не-е-ет! — закричала я по-детски истошно, изо всех сил, не помня себя от ужаса, вмиг охватившего меня. — Пашка!
— Почему ты кричишь? — послышался спокойный голос за моей спиной.
Я обернулась и, увидев в метре от себя мужа, бросилась ему на шею.
— С тобой всё в порядке... Слава богу! — я крепко вцепилась в него и потянула к двери, причитая. — Срочно, бежим отсюда! Надо спасаться!
— От чего? — он отпрянул, придержав меня за руки, и с любопытством повторил. — От чего спасаться-то?
— Там раскол, дыра!
— Ну и что? Можно подумать, ты не видела дыр… Залатаем.
— Паш, ты издеваешься?!
Меня трясло. Я была готова, сорвавшись с места, бежать отсюда прочь, не разбирая дороги: в город, аэропорт, к причалу. Я дёрнула Пашку за рукав, но он безразлично пожал плечами.
— Пойдём лучше купаться. Сделай так, чтобы раскол исчез, и верни людей в отель.
Его монотонная не к месту речь звучала неестественно — в духе кошмара, творившегося снаружи. Сердце на секунду замерло и, вздрогнув, заколотилось в груди с утроенной силой, но я не почувствовала этого.
...Я осталась в паузе — без стука, без движения, без дыхания. Она обволакивала пустотой, и я беспомощно наблюдала, как меняется всё вокруг.
Комната окуталась мерцающей рябью, и контуры предметов стали неровными, как на картинке с низким разрешением, а после осыпались, превратившись в миллион разноцветных пикселей.
Когда они достигли пола, порывистый шквал ветра взметнул их к потолку вихрем бумажных конфетти. Я поднялась вместе с ним по неизвестным мне законам левитации, и каплями воды стекла вниз, превратившись в кучевое облако, повисшее в воздухе где-то на уровне Пашкиных глаз.
— Что происходит, Паш? — взмолилась я, не чувствуя опоры под ногами.
Муж смотрел на меня с едва заметной ласковой усмешкой, как взрослые — на капризных детей.
— Ты знаешь, что происходит, — ответил он.
— Это галлюцинация? Я схожу с ума?
— Это наша реальность. Точнее, твоя. Потому что я — часть твоей реальности.