Каменное зеркало. Книга 3. Алтарь Времени

Отец, мать, сестра, племянница. Все сидят рядом, и поэтому не бросается в глаза, что отец в инвалидном кресле. Штернбергу очень нравилась эта фотография, но её не было среди его вещей. Ни в мюнхенской квартире, ни в вайшенфельдской. Такую карточку можно было найти только в особняке в Вальденбурге, в Швейцарии, где его родные жили последние три года благодаря ему, его исключительному положению и его деньгам. Родня эсэсовца, уехавшая за границу — случай неслыханный; «отцу требуется особое лечение» — этого надуманного и явно недостаточного повода хватило рейхсфюреру СС Гиммлеру, благоволившему к молодому оккультисту, а до мнения остальных бонз Штернбергу не было дела.

— Ваша семья, не так ли? — Шрамм снова улыбнулся, показывая жёлтые жвала.

Штернберг чувствовал, как каждый нерв дрожит от неслышного звона: в солнечном сплетении будто играли на ксилофоне. Был бы заряжен пистолет — наверное, выстрелил бы в упор, в покатый кофейно-коричневый лоб лакированного коротышки.

— Ваши родные настоящие патриоты, — продолжал Шрамм. — В такое трудное для рейха время они решили добровольно вернуться на родину. Похвально. Мужественно.

Штернберг смотрел в окно. Автомобиль тем временем миновал мост Вайдендаммер — его высокие резные фонари, с навершьями острыми, как рапиры, по одному выплывали из снежной пелены.

Если у этого шершня есть такая фотография — значит, он или другие, сродные, членистоногие были в Вальденбурге. Они там были.

Господи.

— Что вы сделали с моими близкими? — глухо прозвучало будто где-то рядом со Штернбергом спустя неопределённо-долгое время.

— Да ничего, говорю же вам. Они возвращаются в рейх, по собственному желанию. Будут в полной безопасности. Во всяком случае, их безопасность целиком зависит от вас.

— Где они?

— Где поселились? Я не знаю. — Шрамм развёл руками. — Он тоже, — добавил чернявый, поймав взгляд Штернберга, впившийся в шофёра. — Я вам дам совет: просто — работайте. И всё будет в порядке. Вы сами прекрасно понимаете.

Длинная Фридрихштрассе, на которой рухнувшие дома в ряду относительно невредимых фасадов смотрелись как выбитые зубы, осталась позади, автомобиль нёсся дальше, пересёк, кажется, Инвалиденштрассе и углубился в сеть переулков; Штернберг совсем запутался и перестал следить, куда они едут. Снег сыпал густо, как на рождественской открытке. Примерно год тому назад Штернберг сидел за канцелярским столом в одной из клетушек барака, в котором размещался политический отдел концлагеря Равенсбрюк, и набирал заключённых для обучения в экспериментальной школе «Цет», организованной оккультным отделом «Аненэрбе». Проще всего было с узниками, попадавшими в лагерь вместе со своими семьями. Таких Штернберг без особых затей шантажировал — работа на рейх в обмен на свободу близких. Элементарно и абсолютно безотказно. Абсолютно.

— Куда вы меня везёте? — мёртвым голосом спросил Штернберг.

— В отель. Там вы приведёте себя в порядок. Вообще-то, я настаивал, чтобы перед освобождением вам выдали нормальную, чистую одежду, но разве эти разгильдяи способны сделать всё как надо? Так что сначала в отель. А вечером вы поедете на Пюклерштрассе. Там у вас состоится важная встреча, — Шрамм бесцеремонно прочерчивал ему будущее в пустоте. — Потом вы, скорее всего, отправитесь в Хоэнлихен, там рейхсфюрер, он хочет видеть вас. Кстати, после полудня этот автомобиль будет в вашем распоряжении, а Купер — ваш шофёр.

— У меня есть свой шофёр, и я им вполне доволен.

— Вы хотите сказать, был шофёр. Дело в том, что он... м-м... несколько выведен из строя. Его допрашивали по вашему делу. Немного перестарались.

— Ублюдки. Тогда к чёрту шофёра, обойдусь.

— Вы сейчас не в состоянии вести машину, — тоном заботливого врача принялся убеждать гестаповец. — Рейхсфюрер будет очень расстроен, если вы разобьётесь в аварии.

— А рейхсфюрера не приводит в расстройство тот факт, что меня больше месяца гноили в тюрьме? — В сущности, на шефа СС Штернбергу было наплевать, он просто не желал сидеть безвольно и молча, как труп.

— Спросите его об этом сами. Между прочим, мы на месте. Одежду вам доставят в номер. Портье предупредили. Чтобы получить ключ, просто назовитесь. Здесь поблизости есть хорошее бомбоубежище, если что. Томми в последнее время изрядно обленились, ну да кто их знает, вдруг прилетят...

Автомобиль остановился у здания, утопленного глубоко в снежный сумрак, сквозивший густой чернотой оконных проёмов и какой-то игрушечной перспективой в полукруглом провале арки. Отель, автомобиль — скажите, пожалуйста. Штернберг повернул к бриолиновому коротышке будто налитую жидким свинцом голову.

— Слушайте меня, Шрамм. Слушайте и запоминайте. Если с кем-нибудь из моих близких что-то случится — вы будете первым, с кого я спущу шкуру. Медленно и со вкусом. В ваших подземельях я научился многим занимательным вещам. Вы пожалеете, что в своё время акушер не оторвал вам голову щипцами. Запомнили?

Гестаповец невозмутимо покопался в портфеле и вытащил небольшую парусиновую аптечку.

— Запомнили? — Штернберг, не выдержав, схватил его за хрупкое, не по-мужски гладкое, словно обработанное политурой смуглое запястье. Больно схватил — коротышка скривился и подался назад.

— Когда я спрашиваю, надо отвечать, — с ненавистью сказал Штернберг и по тому, как недомерок непроизвольно выставил энергетический блок, понял, что наконец-то его испугались.

— Отпустите! — Шрамм завертелся на месте, точь-в-точь насекомое с придавленной лапой. — Ведите себя прилично. Я, конечно, понимаю, что вам не терпится заполучить очередную дозу морфия, только не ломайте мне кости.