Страница 13 из 53
Опять всё по новой. Хайнц подумал, что карцер — дело, очевидно, уже решённое. Следующие несколько минут генерал с возрастающим раздражением требовал какие-то приёмы, Хайнц повторял единственное, о чём ему было ведомо, — об умении сосредоточиться на одной простой мысли.
— Значит, сидя в отражателях, ты тоже только думаешь? — железобетонным голосом произнёс чиновник. — Замедляешь время, и при этом просто думаешь?
У Хайнца язык прилип к гортани. Чиновник понял, что произошла осечка. Он позвал начальника лаборатории, тут же вынырнувшего из-за двери, и потребовал с того объяснений, почему «этот кретин ничего не знает». Начальник лаборатории начал говорить о «чистоте эксперимента», а потом неожиданно заступился за Хайнца, сказав, что отражатели действительно не требуют ничего, кроме «силы мысли».
— Значит, он, — генерал кивнул на Хайнца, — подойдёт?
— Он способен только на локальные воздействия, господин Каммлер. Даже с самым мощным отражателем. Но остальные и этого не умеют. Всё-таки его учил сам Штернберг...
Этот разговор отражением в кривом зеркале напомнил Хайнцу то, как командир подбирал себе группу солдат для операции «Зонненштайн». Тогда было страшно: от командира веяло щекотной жутью, чертовщиной, сквозняком из иномирья — а от этого чиновника не веяло ничем, даже опасностью, несмотря на его угрожающий тон. Только холодом. Холодом и пустотой.
Генерал вновь сфокусировал свою встроенную оптику на Хайнце — почему-то казалось, что зоркость у этих глаз, словно бы оснащённых системой линз млечно-голубого стекла, должна быть просто запредельная.