Страница 66 из 150
- Очень, - признаётся без видимого желания. – Лорелея[2], старшая сестрица, много рассказывала. Я с детства слушала её истории: увлекательные, трепетные, волшебные, порой смешные, грустные и даже страшные. Но Лорелея у нас редкая гостья – в других водах живёт. Уплывала, а я задыхаясь от одиночества, скуки родной стихии, всё больше тяготела к знаниям людских страстей, жизни. Зато погружаясь в романы, переносилась в невиданные миры, полные чувств, приключений. Особенно за душу брали сказки…
Катя улыбается, как можно честнее:
- Я тоже почитывала. Вот только, - иронично цокает: - кажется, мы с тобой по-разному уяснили идею и мораль, – встретив непонимающий взгляд, поясняет: - Давай, пройдемся по некоторым? – пока Светка не пришла в себя и не отказала, Выходцева по-свойски садится на матрац и уставляется на ундину: - Твой пример – никса! То есть, в простонародье - русалочка. Что с ней стало?
- В классическом варианте? - недоумение в голосе ундины сменяется интересом.
Ура, может и нехотя, но разговор продолжается.
- Конечно! – безапелляционно отрезает Катя. - Хеппи-энды потом придумали, чтобы люди поменьше слезами давились и не восклицали: за что несправедливость?
Света, зардевшись, вновь изучает пол:
- Умерла…
- Ага, что и тебя ожидает! – намерено колет больнее Выходцева. Хороша любая реакция. Главное, разрушить стену недоверия и антипатии. Подругами не стать, но, может, получится образумить? Коварны план не подводит - удаётся достучаться до чувств ундины. Света недоверчиво вскидывает глаза. Удивительно, палитра меняется в зависимости от настроения хозяйки. От индиго до светло-бледно-голубого. Сейчас - цвета ясного неба. Поблескивают недобро, с обидой и негодованием. Выходцева ляпает первое, всплывшее название:
- Золушка!
- Ага, - в интонации Светы появляется язвительность: - Золушка стала женой принца, несмотря на то, что жила в бедности. Работала, примерно, как и я…
Чего не отнять, того не отнять… Катя на секунду умолкает. Не зря говорится: из песни слов не выкинешь! Но выход есть всегда, даже когда прижимают со всех сторон…
Коротко кивает:
- Да. – Почему не согласиться? Поспешно находится: - Только сажу с лица стирать не забывала, и перед балом приоделась, не погнушавшись помощью крестной-феи. Платье – от кутюр. Туфельки – хрусталь. Скакуны – красавцы. Карета – богаче королевской. Помпезное прибытие во дворец и не менее эффектное исчезновение!
Кхм… ни черта себе прошлась по фактам?! Перевернула сказку с ног на голову, аж неудобно. Хотя… Да, чуть утрировала, но в общем, всё так и было!
Света растерянно хлопает огромными глазами. На лице отражается неподдельное возмущение. В потемневших радужках, чуть ли не молнии сверкают. Кипит от возмущения и негодования - то открывает рот, то закрывает. Ха! Она тоже в шоке.
- Красавица и чудовище! – выпаливает ундина, словно загоняет противника в угол и ему больше ничего не остается, как признать поражение.
Хороший пример… Что ж, Выходцева, придумала игру – выкручивайся.
- Есть такое, - кривится Катя и невзначай бросает: - Тогда поступай так же, как герой в сказке. Запри любимого подальше от других или… ты же никса, - всплёскивает рукой будто отмахивается, - закинь на необитаемый остров. В смысле по воде… Рано или поздно возлюбленный тебя заметит. Хотя бы потому, что ему о-о-очень приспичит, – лукаво усмехается и невинно добавляет: - выбора-то нет...
Света вмиг изменяется в лице, словно ледяной водой окатывают – во взгляде затаивается печаль и обречённость. Аккуратные брови съезжаются на переносице, лоб прорезает тонкая морщинка. Ундина, как стоит, так и оседает. Катя подталкивает Свету плечом:
- Как насчёт «Царевна-лягушка».
- Она жила счастливо с принцем, – убито шепчет никса, особой радости и торжества не слышится. – Причём была лягушкой, когда с ним познакомилась. Но, думаю, ты и на это найдешь оправдание.
Ура! Сдаётся! Осознала: на одни и те же вещи, ситуации можно смотреть под разными углами.
- Конечно, - Выходцева машинально по-дружески обнимает Свету, - ведь лягушка шкуру сбрасывать не забывала. Умная была, дальновидная. Понимала: с жабой-то жить не очень хочется, – умолкает на секунду. Не самые гениальные аргументы, но какие рождаются на ходу. Их тоже нужно принять. - Свет, ты для Улярика толстушка старше него. Зачем этот бред? Преподносить себя хуже, чем есть на самом деле?! Поверь, он найдёт в тебе со временем все изъяны и ещё не раз в них потычет, - Катя отстраняется. Всплывают показательные обрывки воспоминаний из детства. Мать всегда отца пеняла за всё, что могла - и это не то, и это не так. А он любил… Видел недостатки, но молчал, даже когда мама напивалась. Выходцева потерянно трясёт головой, прогоняя ненужные эпизоды прошлого: - Так что прекращай ерундой заниматься, - снова обращается к ундине. - Возможно, не даром голоса, но и не воспользоваться тем, чем наградила природа - нелепо. Если вышла на сушу, бросила семью из-за любви, тогда борись за неё любыми способами. Вгрызайся, как можешь и отвоевывай, что желаешь... Лучше так, чем в одиночестве убиваться из-за несделанного, корить себя за недостаточное упорство, ошибки. Пусть любовь будет на пять минут, главное, будет. Яркая, обжигающая - память до конца жизни. А она, если сведения из инета верные, у тебя очень долгая – не одно столетие, – опять выдерживает паузу Катя. Недоумение и неуверенность в глазах никсы сменяются ясностью. Наивность стирается, глубина синевы поражает. - То, что делаешь сейчас, тебя скоро убьёт, - спешит дожать Выходцева.
- Наверное, ты права, - задумчиво тянет Света. Женское начало побеждает, никса заметно преображается. Теперь рядом сидит решительная и повзрослевшая ундина.