Страница 24 из 29
Она не успела договорить, железное тело зарокотало, стреляя паром, шарниры распрямились, и Дагар вскочил, нависнув надо мной. Он приложил ладонь ко лбу, вперив в меня прояснившийся глаз.
– Властелин! – прогремел старый гном. – Я ждал этого дня. Только надежда на встречу с тобой заставляла меня хвататься за жизнь, – он разразился странным ухающим смехом. – Не зря я мастрячил эти металлические телеса. Ноги и руки давно отказали, но разум не хотел погибать, не разобравшись с тобой, – он наклонился, ещё сильнее всматриваясь в сжавшихся хранителей. – Уже собираешь своих стервятников. Ещё четыре осталось!
Волшебница бросилась к нам, пытаясь на ходу сплести заклятье, но магия ей не повиновалась.
– Стой, где стоишь, дева! – предупредил Дагар. – Иначе разорву его на куски, – и в подтверждение своих слов, щелкнул железной клешней, заменяющей левую руку. – Мы не встретились тогда, но разберемся сейчас. Говори искренне! От твоих слов зависит наше будущее.
Я испуганно кивнул.
– Ты хочешь вернуть прошлое?
Он уставился на меня покрасневшим глазом.
– Нет, – честно ответил я.
Натянутая кожа на гномьем лице сморщилась. Он еще некоторое время водил по мне потухшим взглядом, но всё же сдался и признал:
– Пожалуй, правда. Ты уже не совсем он, и не помнишь прежних времен.
Он опустился на стул, снова взявшись за кружку.
– Чего же ты хочешь?
Я открыл рот и захлопнул его обратно. Чего я хочу? Знать бы. За время безумной гонки за артефактом, как-то не довелось подумать о будущем.
– Гораздо проще сказать, чего не хочу, – сознался я.
Дагар усмехнулся в бороду.
– Такой ответ меня тоже устроит.
– Я не хочу исчезнуть, став частью неведомого мне существа, – начал я. – Боюсь объединения и возвращения в Отдельный мир.
– Справедливо, – согласился старый гном, – я бы тоже боялся на твоём месте, но как же общее благо? Ты не готов пожертвовать своей никчемной жизнью ради Тридцати миров?
– А им станет лучше? – засомневался я.
Дагар крякнул, осушив одним махом половину кружки, обтёр намокшие усы и задумался.
– Сто лет назад я считал, что лучше будет без тебя, – наконец-то выговорил он. – Теперь не уверен. Поглотители перевернули миры вверх дном, но хранители сделали ещё хуже. Их! – он ткнул металлической клешней в сторону моего плеча. – Нельзя оставлять без присмотра. А кроме Властелина никто не сдержит этих бестий.
– Значит, он должен пожертвовать собой? – дрожащим голосом воскликнула Ирина.
Старый гном нахмурился.
– Не знаю, – глухо сказал он. – Я жил в самом прекрасном из тридцати миров, в лучшем из фьордов, но жадность магов докатилась и сюда. Они не могут усмирить свою алчность. Берут, берут, берут, ничего не отдавая взамен, – и со вздохом добавил. – Источник обмелел и теперь энергия исходит из миров. Как только самый немощный чародейчик, с самыми примитивными способностями, творит самые простецкие чары – скрепляющие миры скобы разрушаются.
– Пока ещё всё можно исправить, – подал голос шаман.
– Можно, – подтвердил Дагар. – Вот только стоит ли спасать миры, чтобы отдать их под ярмо Властелина?
– Лучше пусть правят чародеи? – не удержался я.
Старый гном не ответил, снова припав к кружке.
– Долго ещё ждать завтрак? – громыхнул он.
– Тридцать минут, – ответил Оливье.
– Я в затруднении, – проворчал Дагар. – Сначала убить тебя, а потом съесть минотаврину, или сначала поесть, и разделаться с тобой на сытый желудок. А? А может, не есть и не убивать? Заготовки остывают, а я, как поддувальщик безбородый, решиться не могу.
Он потёр изломанный морщинами лоб. Я чувствовал, что надо что-то срочно сказать, как-то убедить его, привлечь на свою сторону, но в голову ничего не приходило. Лезла только высокопарная чушь, которой заставил Мровкуба. Вот только боюсь после слов: «Ты будешь служить мне верой и правдой?», гном и правда порвёт меня на куски. Тем более, что я не особо хочу, чтобы мне служили. Мои мечты намного проще и понятнее.
– Я хочу открыть маленькую таверну где-нибудь на берегу моря, – сказал я, – чтобы усталые путники могли получить кров и самое лучшее в тридцати мирах угощенье. На кухне мне бы помогала жена. Гостей бы встречали сыновья, а еду приносили дочери.
Старый гном взглянул на меня, как на умалишенного, и отвернулся.
Я не решился продолжить. Молчали волшебница и хранители. Во внезапно наступившей тишине, исходя ароматными пузырями, пыхтел только закипевший гуляш.