Страница 46 из 69
«Впейся в меня!» – призывала изящная тонкая шея.
«Утони во мне!» – приказывали два чарующих колодца глаз.
Плоть Джонни вздыбилась в заскорузлых штанах…
– Завтра я покину тебя… и мы больше никогда не увидимся, – прошептала девушка, в голосе которой смешалась печаль и страсть. – Но я хотела бы, чтобы ты вкусил мои дары… Нечестно было бы оставлять такого славного рыцаря без награды…
Гариэль откинула плащ. Изящные пальчики заходили по перламутровым пуговицам камзола. Каждое их движение сводило с ума воображение горца.
Когда расстегнулась последняя пуговица и камзол упал на землю, Джонни увидел свежую белизну тонкого стана, нежные плечи, обрамлённые чёрными локонами волос, и полные сочные груди с большими тёмными окружьями сосков.
– О, боже… – разом выдохнул горец, задохнувшись от желания.
– Ну что же ты медлишь, мой герой? – со сладкой укоризной молвила Гариэль.
– Я сейчас… – прохрипел горец, не зная, что ему предпринять: снять штаны или рубаху.
Он неловко стянул с себя рубаху и придвинулся вплотную к девушке, готовясь благодарно припасть к её груди, как ненасытный щенок.
– Что это у тебя?! – вожделенно прошептала Гариэль.
– Что…
– На плече!
– Аааа… это всего лишь ссадина! – глупо ухмыльнулся Джонни и содрал коросту, отчего тут же выступила кровь.
– Кровь, кровь, кровь! – яростно прошипела Гариэль.
Горец увидел вспыхнувшие дьявольским огнём тёмные глаза на вмиг изменившемся лице, которое превратилось в жуткую старушечью маску! Блеснули два иззубренных жёлтых клыка. Горец открыл рот, но так и не успел закричать, когда тварь впилась ему в плечо!
Но он всё же закричал. В его пронзительном крике смешались боль, ужас, а ещё больше – удивление. Прекрасная незнакомка, готовая подарить ему несколько сладостных минут, а может часов, превратилась в чудовище!
Он покатился по земле, силясь отцепить от себя кровопийцу. Но нежить мёртвой хваткой рук, ног и зубов схватилась за свою жертву. Она долго не ела. Слишком долго даже для такого терпеливого существа, как вампир.
Джонни бил нежить по голове, тянул за волосы. Всё бесполезно, хватка становилась только крепче. Он чувствовал, как вместе с кровью пересыхает река его жизни. В свирепом исступлении горец страшно крикнул и что есть силы сам впился в плечо вампирши. Рот немедленно наполнился горькой, как полынь, жидкостью.
Гариэль на миг отпрянула от плеча, корча кровавый рот в гримасе боли и удивления. Этого мгновения Джонни хватило, чтобы схватить тварь за горло, не давая ей вновь сомкнуть зубы на теле горца.
– СЕГОДНЯ НЕ ТВОЙ ДЕНЬ, СУКА! – проревел горец в лицо кровопийце и нащупал кинжал меж плотно сомкнутых животов. Вампирша яростно зашипела, предчувствуя скорый финал.
Джонни с диким криком пронзил бок твари. Потом ещё и ещё раз. Хватка Гариэль ослабла. Горец повалил её на землю и продолжил яростно колоть поверженную тварь.
Через некоторое время он понял, что тычет кинжалом землю. Кровопийца растворилась во мраке опустившейся ночи. Джонни тронул себя за плечо. Оно было липким от крови.
Не разбирая дороги, он бросился прочь от проклятого места. Земля плыла под подгибающимися ногами, ветки кустов и деревьев, словно холодные руки мертвецов, цеплялись за одежду и больно били по телу. Споткнувшись об кочку, Джонни растянулся на земле.
Он перевернулся на спину и прислушивался. В ночной мгле трещали цикады, ветер тихо шелестел в кронах деревьев. Где-то неподалёку несколько раз невообразимо печально крикнула ночная птица. Ни одного зловещего или подозрительного звука. Он облегчённо выдохнул и сомкнул налитые свинцом веки.
Джонни проснулся, когда темнота уже уступила место первому предутреннему свету. Что-то тяжёлое больно давило на грудь. Он открыл глаза. На его груди сидела огромная летучая мышь, по-хозяйски растопырив по сторонам кожистые крылья. Два блестящих чёрных глаза дьявольского зверька горели злобой и нетерпеливым вожделением. Джонни истошно закричал и ударил рукой по гадкой твари. Но кулак попал в пустоту.
Джонни не выдержал и зарыдал. Горькие слёзы покатились по грязным щекам. Он проклял тот день, когда встретил Мэг – роковую искусительницу, ставшей причиной его гибели…
***
Весь следующий день он брёл как во сне, не чувствуя связи с окружающим миром. Солнце не грело, поднятый камень не холодил ладонь, вода не утоляла жажду. Всё ему казалось чужим, ненастоящим, фальшивым, будто он снова оказался в колдовском доме.
Горец сел на камень, не почувствовав, холодный он или тёплый. Ему начали отказывать ноги.
Справа от него лежали развалины каменной стены с уцелевшей аркой, обвитой толстым плющом. Чуть поодаль от неё из земли торчала статуя обнажённой девы с отбитыми руками и носом. Видимо, она когда-то она венчала могилу, давно сгинувшую под слоем дёрна и каменных обломков.
Он посмотрел в выщербленное лицо каменной скульптуры. Каменный глаз девушки хитро моргнул, а губы изогнулись в понимающей улыбке.
Джонни зажмурился. Когда он открыл глаза, лицо скульптуры приняло прежний вид. Горец встал и продолжил путь.
Между тем солнце медленно приближалось к краю горизонта. В удлинившихся тенях он стал замечать чьи-то любопытные глаза, вздыбленную шерсть, оскаленные морды, поднятые в приветствии руки и лапы. Чем ближе солнце клонилось закату, тем реальней казались видения. Горец понял, что ему предстоит скоро встретиться с этими призрачными обитателями сумерек…
Под поваленным деревом, у вздыбленного огромного корня, где никогда не высыхала вечерняя роса, показался силуэт существа с козлиной бородкой. Тварь указала на Джонни толстым морщинистым пальцем, и кому-то невидимому проблеяла: