Выбор павшего

– Так мы до твоего племянника месяц добираться будем, – прокомментировал он.

– А ты в зверя превратись и доставь меня в пункт назначения, – предложила я.

Харт прищурился, смерил меня оценивающим взглядом с головы до ног и сокрушенно покачал головой:

– Надорвусь.

– Ну, наха-а-ал! – оскорбилась я. – Да будет тебе известно, я два года на диете сидела, чтобы хоть так выглядеть!

– На какой диете? – полюбопытствовал он. – Для бывших пленников, отощавших в тюрьме?

Я едва удержалась от недостойного желания запустить в него рюкзаком.

– Тебе бы такая не помешала!

Свят усмехнулся, подняв обе руки вверх:

– Ладно, сдаюсь. Отдых – так отдых.

Все еще дуясь, я закурила, исподлобья наблюдая за хартом. Тому же на месте не сиделось. Быстро обшарив окрестности, он на мгновение исчез из виду, внезапно появившись за моей спиной. Меня чуть Кондратий не хватил, ей-богу... Паразит двигался совершенно бесшумно и, казалось, умел возникать из ниоткуда.

Поперхнувшись дымом, я мрачно нахмурилась, подумывая о бесславной святовой отставке, когда тот, заговорщически мне подмигнув, поманил за собой:

– Пойдем, покажу кое-что.

Заинтересовавшись, я закинула рюкзак на плечи и последовала за ним, решив отложить на время запланированную отставку горе-проводника. Всегда успеется. Дурное дело нехитрое.

Харт завел меня в самые дебри. Продираясь сквозь чащу, я пыталась и не упустить из виду бодро шедшего впереди Свята, и не запинаться о выползающие на тропинку толстые корни, и успевать отводить от лица еловые лапы. От тропинки мы успели отойти довольно далеко, когда я не выдержала:

– Эй, Сусанин!.. Ты…

– Тс-с-с-с!.. – обернувшись, мой спутник придал палец к губам. – Тихо! Спугнешь!..

А-а-а, значит, здесь водится экзотичная живность? Странно, но аллергия пока о себе знать... Вероятно, живность – магическая. Так, у меня не было аллергии на виалов... Я догнала харта, который, остановившись у молодой елки, повернулся ко мне спиной и осторожно раздвинул ветки. Поднырнув под его локтем, я тоже выглянула из-за дерева и онемела от восторга. Угадала! Виалы! Целое стадо! Красота-то какая!..

Виалы – это местная разновидность лошадей. Будучи выше и крупнее наших коней, они отличались и более живописной раскраской, двумя рогами в районе ушей (только у тех, что водились в Альвионе, – рожки маленькие и острые, а у этих – длинные и чуть изогнутые) и густой шерстью, которая росла от колен и до копыт. Впрочем, шерстью она казалась только с виду, а на самом деле являлась крыльями. И по лесам и равнинам виалы скакали как обычные кони, но через препятствия в виде рек, озер или буреломов они перелетали. Шерсть вытягивалась в восемь небольших, с мою ладонь, крылышек, по два на копыто, и виал вместо ног шевелил ими. В поднебесье, правда, он взмыть не мог, лишь парил в пяти-шести метрах над землей.

Пока я любовалась гордыми и прекрасными животными, Свят что-то тихо пробубнил себе под нос, после чего прошептал:

– Звать будем?

– Ась? – отвлеклась я. – Ах, это... Ну, можно…

– Тебя что, не учили зову? – удивился харт.

Я вздохнула и передернула плечами. Учить-то учили, и у меня даже получалось, но давно это было. Я уже забыла все… почти. Почесав затылок, я старательно припомнила уроки Порфирия. Итак. Выбрать себе в стаде подходящую живность. Вернее, не просто выбрать, а почувствовать, какой может подойти тебе, и только тебе. Потом сосредоточиться на нем. И, наконец, мысленно его позвать. Вот последнее-то и оказалось самым сложным. Не помню я толком, о чем при этом думать надо, хоть убейте.

– Ты попробуй на всякий случай, – посоветовал мой спутник. – Вдруг получится. А нет – так пойдешь пешком.

– Мог бы уступить даме лошадь, – проворчала я, но решила попробовать. Попытка – не пытка.

Я внимательно изучила поляну, на которой паслись виалы, и из всего стада мне приглянулся изящный жеребец, чья шерсть на солнце отливала темным янтарем, а грива, хвост и «крылья» – расплавленным золотом. Как он похож на моего прежнего виала, только у того – все наоборот... Я с грустью вспомнила о старом четвероногом друге. Сволочь он, конечно, изрядная, столькими синяками по его милости я обзавелась, но лежала к нему душа. И к этому лежит. И никакими научными терминами сей феномен не объяснить…

Рядом со мной зашуршала трава. Вздрогнув и подняв голову, я с удивлением встретила ясный взор умных золотисто-карих глаз. Ах ты, елы-палы, пришел... Протянув руку, я осторожно погладила жеребца по пышной, вьющейся гриве. Тот в ответ потерся бархатным носом о мою ладонь и позволил почесать себя за рогом, где, насколько я помню, у виалов находится самое чувствительное место. Мой новый друг сладко зажмурился от удовольствия.