Страница 77 из 105
- Ладно уж, не буду. И осуждать не стану – не мое право, богов.
- Откуда знаешь только? – лишь заикнулась я осторожно.
- А чего ж тут не знать, Вёлька? Стоит ему рядом встать, цветешь будто омела после грозы. И на Истомин день вас видел вдвоем. Ладно, хватит болтать, лисица! Давай-ка письма от послов на стол, а прошения отложи пока, после прочту.
Ни дня не проходило, чтоб Всеслав не научил меня чему-нибудь. Говорил, мол, стар он, медлить нельзя, того и гляди ушедшая за руку возьмет и к себе поманит. Я меж тем быстро схватывала и каждое слово ловила.
Одна лишь печаль на сердце легла. Уж седмица прошла, как я решилсь письмо в Растопшу отправить. Родным написала, что в Трайте живу и чтоб собирались и уходили они в Ножов-град, за крепостными стенами хорониться. Ответа так и не дождалась – видать обиду на меня затаили. Пусть и злятся, но слово послушают и живы будут.
Вчера после заката к Ладимиру сокол прилетел с письмом. Прочел он его и задумался крепко.
- Что стряслось? – спросила я, коснувшись его плеча рукой.
Ладимир обернулся.
- Арьяр пишет. В Подлесье люди Мстислава пришли. Больше половины мужиков забрали. Его самого в младшую дружину приняли. А как уходили, дед Ждан за ворота вышел и смерть им предрек.
Я невольно всплеснула руками и за сердце схватилась:
- Да как же это? Неужто так и сказал?
Арьяр…
Вспомнила его и страшно стало. Птица почитай несколько дней летела. Поди уж в южный земли он с войском ушел. Быть может, в этот миг с гарнарцами бьется. Оберегите его, светлые боги! Дай ему сил, Ларьян-батюшка, огради копьем своим острым от вражеской руки.
- Боишься за него? – спросил Ладимир.
- За тебя больше боюсь, - сказала и обняла его за плечи.
С Истомина дня уж две седмицы минуло и не было ночи, чтоб с Ладимиром не провела. Кругом все будто договорились – если и осуждали меня, то только изредка, взглядом. А я только того и ждала – не было в то время счастливей никого и не могло быть.
Ладимир день ото дня будто менялся. О том, чему Ростих его учил, не рассказывал да только чувствовала я, что прежнего, того, который из Подлесья выезжал нет больше. Силой новой от него веяло, незнакомой. Прав был Всеслав, время дай и Ладимир посильней самого Ростиха сделается.
Варвара по обыкновению сидела над каким-то узором. Она каждый раз занималась рукоделием, как только выпадала свободная минутка.
- И есть тебе охота каждый раз шить? – спросила я, видя, как чародейка вновь села за привычное бабье дело, лишенное всякой тайны и волшбы. – И так уж все наряды свои расшила – любая мастерица позавидует.
Варвара только улыбнулась. Сегодня ее коса была сплетена по-феранийски. Седые прядки выступали вперед, и оттого лицо казалось еще моложе на их фоне. Ловкие пальцы крепко держали иглу, и та бойко плясала на ткани под их властью.
- Так и пусть завидуют, - уголки рта приподнялись в легкой улыбке. – Мне их зависть с такими знаками не страшна. Ведь если верный узор вышить, судьбу свою изменить можно.
- А ты знаешь, какой он, верный-то?
- Не знаю, вот и ищу свой. Когда-нибудь да и найду.
- Неужто ты судьбой своей недовольна?
Варвара бегло взглянула на меня.
- Отчего же? Довольна. Я, может, не для себя и стараюсь.
- И долго ты узор ищешь нужный?
- А сколько нужно, столько искать и буду. Хоть до смерти.
- Меня научишь этой премудрости? Я толком ни одного узора не знаю.
- Научу, - улыбнулась Варвара. – Как время придет.
Хотела я спросить, когда оно придет, как вдруг Тишка с размаху дверь распахнул и вбежал.
- Едут! Едут! Там… - указывал куда-то в коридор. – Они! Едут! На драконе!
Я вскочила, оторвавшись от бумаги, которую Всеслав велел мне переписать трижды, да так и замерла с пером в руке.
- Кто едет-то? Чего орешь? Скажи уж по-человечьи, шальной! – с укоризной произнесла Варвара.
Тишка только помотал головой, бросился в угол, где на полке стоял кувшин с водой. Схватил его и быстро осушил, громко сглатывая.
Мы с чародейкой переглянулись и стали ждать, пока шут утолит жажду. Тишка, похоже, торопился и половину пролил на свой цветастый костюм. Бубенчики на шапке мелко звенели.
- Фуххх… - наконец выдохнул он, взглянул на нас и засмеялся: - Чего сидите? Там такое, а они сидят!
- Да что «такое» - то? – не выдержала я. – Говори уж, не то жабой сделаю!
Шут всерьез верил, что эта волшба мне по силам и частенько жаловался будто Вёльма-лисица угрожает ему скорой расправой. Врал, конечно, паршивец.
- Говори, окаянный, - приказала Варвара, вставая.
Тишка попятился.
- Варвара – краса, седая коса… Ох, злющая же ты! – потом сложил руки на груди и важно на нас взглянул. – Я вам вести принес, а гонца бить запретно.
- Какие вести? Не томи уж!
Даже Василек, дремавший в корзине с Варвариными нитками, проснулся, потянулся и, подняв пушистый хвост, вопросительно смотрел на шута умными глазами.
- Скельдиане! – наконец разродился вестью Тишка. – Корабль ихний, с драконом на парусе, по Марве к княжеской пристани плывет!
- Скельдиане! – вскрикнула я и, бросив перо на грамоту, бросилась прочь.
- Вёльма! – крикнула вслед Варвара. – Вёльма! А ну стой! Ох, лисица бедовая! А ну подожди!
Куда там!
Сколько помню себя, все грезила драккар скельдианский увидеть. Уж и во сне они мне виделись, и от картин в книгах глаз не могла отвести. А теперь вот – сам приплыл, в Трайту, по Марве…
Разве ж я упущу такое! Да пусть хоть Всеслав меня навечно бумаги переписывать посадит! Увижу корабль! Хоть что, а увижу!