Пыльными дорогами. Путница

***

Вернулась я домой. Не к себе – своего ведь нет дома – а к Велимиру. Поужинала в одиночку, парой слов с Хельгой перекинулась да и села у окна.

Выходило оно на глухой тесный переулок. Зловонные канавки сточных вод, настил из уже прогнивших досок, шумные прохожие и изредка всадники.

Смурной город - Трайта. Ни деревца, ни травинки. Только камень, дерево и грязь. Будто и нету на свете природы, ярких красок и радости никакой. Даже небо и то чужим кажется.

Сегодня, как из Дома Предсказаний шла, взглянула вверх и орла увидела. Парил где-то в вышине, взирал вниз, где город видать темным грязным пятном видится. Да только не тот это орёл, не мой попутчик. Тот в пути затерялся, а у этого и клекот незнакомый.

Сумерки вечерние уж сгущались, темным тенями ползли по комнате, а я все свечу не зажигала. Не хотелось. Грустно и тяжело мне вдруг сделалось. Сижу в чужом доме, уставшая, забытая всеми. Вокруг ни одного лица родного, город чужой.

Что же будет после? Что со мною станется? Ох, помоги Ларьян-батюшка, не оставь меня без твоего взора.

Я вздрогнула и резко обернулась.

В дверь постучали, а после она открылась.

- Вёльма, ты чего это впотьмах сидишь? – узнала я голос Ладимира.

- Света не хочется.

Он тихо усмехнулся.

- Идем с нами что ль посидишь?

- А вы когда вернулись?

- Да вот только и вернулись. Пойдем, дружка своего, Осьмушу, успокоишь. А то дрожит как лист осиновый.

Осьмуша… Ох, дурная же ты девка, Вёльма! На свою долю жаловаться стала и про других начисто забыла. Кому-то ведь похлеще тебя перепало!

- Идем, конечно, - вскочила и мигом у дверей оказалась. – Ох, ты ж…

- Тише ты, - удержал за руку Ладимир. – Зашиблась?

Я потерла ударенную щиколотку. И надо же было на стул в спешке да потемках налететь.

- Глупость, - ответила.

- Ой ли? – колдун улыбался. – Опасно тебя в темноте оставлять одну. Убьешься ненароком.

- Удержал на ногах и на том спасибо.

Ладимир не отпускал моей руки.

- Не боишься больше упасть?

- Я и раньше не шибко боялась.

Выпрямилась, шаг к нему сделала и замерла.

Тихо так. Лишь шаги да приглушенные голоса внизу – Велимир с Хельгой говорят. Темнота уж полностью все скрыла, одни лишь смутные очертания видны.

Ладимир ладонь мою отпустил, а потом обнял за плечи легонько. Сердце вдруг глухо забилось и будто упало куда-то. Совсем не так, как тогда, как Арьяр целовал. Не было ни дрожи, ни мурашек. А вот мир вокруг словно исчез. Будто ждала чего-то давно, искала, а оно и нашлось. И не нужно больше ничего, кроме этого.

Склонился он ко мне так, что сияние глаз в темноте разглядела, а прядь волос, что на лоб упала, чуть кожу защекотала. Только теперь я уж бежать и не думала.

- Ну что, идем что ли? – спросил тихо.

Я вмиг опомнилась и Ладимира оттолкнула.

- Идем! – отбросила косу за плечо. – А то сам стоишь и меня не пускаешь.

Он не ответил, но сдается мне, едва сдержался от усмешки своей поганой.

Ох ты ж…Слов было столько, что и подобрать не могла. Как я только не честила Ладимира треклятого.

Честить-то честила, а сама вновь и вновь думала, как обнял и как близко был. И думать-то теперь до самого утра, а после и до следующего буду.

Осьмуша и впрямь сам не свой был. Уж сколько я слышала о перевертышах, о силе их и бесстрашии, а на деле оказалось – не смелее зайца. Чуть что сразу в тоску-печаль.

- Что стряслось с тобой? – спросила у него. Села рядом да по голове погладила.

Осьмуша шмыгнул носом, плотнее запахнулся в плащ. У огня сидит, а самого будто от холода трясет.

- Велено мне было в Дом Предсказаний явиться. Ростих Многоликий наставника определил.

- Кого же?

- Чужестранца. Зораном его зовут. Посох его черным камнем увенчан.

Осьмуша умолк.

- И что же? Что дальше? – поторопила я.

- Зоран ушедшей служит, - добавил Ладимир, стоящий в дверях. – Сам из Зарецкого княжества родом.

- Разве же Ростих с детьми ушедшей знается?

- Всего один ее служитель в Доме Предсказаний и есть, Вёльма. Зоран - он ведь и сам перевертыш.

Обереги меня, Ларьян-батюшка! Защити светлой дланью своей!

Стало быть чародеи Дома Предсказаний разную волшбу творят. Секреты Велы-вещуньи, наговоры Мирадьи-травницы, боевые заклятия Лария-воина, старшего сына Ларьяна-батюшки, да много-много еще всего знают. Слугу ушедшей, темного жреца той, чье имя мало кто назвать отважится, привечают. Знать, творит он там обряды свои, ей поклоняется.

- Осьмуша, ты чего умолк? Дальше-то что? – я дернула парня за руку. Тот нехотя отвернулся от пылающего очага – дрожь в теле его все не унималась.

- Зоран обещал, учить меня будет. Только трудна эта наука – волка и человека в себе соединить. Он меня… обратиться заставил. Пошептал слова чужеземные и как изломало всего, мир померк, багряным окрасился… Волком я был, Вёльма…

Осьмуша опустил грустные глаза.

Я оглянулась на Ладимира. Тот спокойно перелистывал страницы какой-то книги, что у дядьки своего взял.

- Разве ж можно такое допускать? – не выдержала и спросила. – Чародеи ему помочь обещали, а теперь мучают.

Колдун перевернул страницу и, не поднимая глаз, проговорил:

- Помощь иной раз с болью приходит.

- С болью? Отдали парня черному жрецу и, выходит, все?

- Уймись, лисица. Ты говоришь о том, чего не ведаешь.

Я еще раз посмотрела на Осьмушу – ох и жалко же его! Вся радость от встречи с наставниками пропала.