Страница 50 из 105
Василёк муркнул и свернулся огромным пушистым комком на коленях.
Тишка весело гикнул и запрыгнул на стул, на котором совсем недавно восседал Всеслав.
- Лисица-лисица, зачем солнце светит?
Я на миг растерялась.
- Почем же мне знать? Светит, знать, нужно.
Шут покатился со смеху.
- Варвара, гляди-ка, она этой присказки не знает.
- Так она и не шут, - ответила седая чародейка. – Будет тебе куражиться. Учил бы лучше девку.
- А что ж как учить, так я? – возмутился шут, важно складывая руки на груди. – Как работать, так Тишка то, Тишка это?
- Ой ли? Работничек! Станется с тебя, как же? – протянула Варвара. – Занимайся уж делом, а я по своим пойду.
- Куда ты? – быстро обернулась я. Остаться наедине со странным безумным шутом было боязно.
- Всеславу помогать. К нему люди часто приходят, он без меня никак. Слушайся Тишку, он хоть и шут да грамотен.
Сказала и ушла.
Остались мы с Тишкой. Шут сидел напротив, раскачиваясь взад-вперед, по-дурацки улыбаясь.
- Ну так что, лисица? Знаешь, зачем солнце светит?
- Меня Вёльмой зовут.
Он кивнул.
- Знаешь, Вёльма, зачем солнце светит?
- А ты мне расскажи.
Шут важно надулся, а потом выдал:
- Да чтоб мужику не повадно красть было, - и расхохотался.
Я, совершенно пораженная, так и застыла с открытым ртом.
Тишка вдруг перестал хохотать и сделал строгое лицо. Положил руки на стол – точь-в-точь как Всеслав и спокойно проговорил.
- Ну, что ж, Вёльма, будет веселиться. Раз читать не умеешь – научу.
- С чего ж ты решил, что не умею?
- Так понятно же! Девка ты темная, неграмотная, из глухих окраин пришла. Разве тамошние учатся?
- А тебя ж кто научил? Сам-то откуда?
Тишка возвел глаза к потолку.
- Я из края поднебесного, где цветут алые цветы, бегут молочные реки и веют сладко-пряные ветра. Птаха чудная пером золотым покрытая принесла меня на крыльях своих князю служить.
- Шут, - хмыкнула я.
- И не спорю! – хохотнул Тишка.
Он полез куда-то под стол, открыл ящик и достал перья и бумагу:
- Буквы-то хоть раз видала за жизнь свою?
- Видала, - обиделась я. – Не совсем темная ж.
- А руны знаешь?
- Не знаю.
Шут схватился за голову и стал качаться из стороны в сторону:
- Ой, горе мне, окаянному! За что ж такое лишечко послали боги? Неграмотное, на лисицу похожее, да еще и норовистое.
Потом вдруг выпрямился и взялся за перо:
- Сейчас знаки писать буду – их буквами называют, потом тебе показывать. Бери стул, ко мне садись. Повторять после будешь.
Я нехотя встала и перешла к шуту. Тот шумно подвинулся и, гордо взглянув на меня, принялся выводить на плотном желтоватом листе неведомые мне символы.
Уж не знаю, сколько времени минуло да только голова у меня стала будто чумная. Знаки и черточки перед глазами сливались, мысли путались.
Тишка знай себе потешался и присказки свои вспоминал. А я-то разве ж виновата? Не знала век грамоты и лучше б не узнала вовсе! Вон она сложная-то какая. И что это людям не сиделось спокойно, зачем они читать и писать придумали? Будто бы сами ничего запомнить не могли.
Это ж надо ведь целых три с лишком десятка букв выдумать, да еще звуки к ним всякие подобрать. А как мудрено они пишутся! Глядишь – крючок простой. Кажись возьми да и напиши его. Ан нет.
Перо так и норовит в руках извернуться. Выпасть да чернилами лист испоганить. А чернила – та еще пакость. Темные, тягучие. Если уж выпачкаешься, то не ототрешь ни за что. Сдается мне, вся я в них искупалась, да еще и сверху облилась.
Одолели мы с Тишкой десяток букв, а после шут откинулся на спинку стула, прикрыл лицо руками и заголосил:
- Ох, горе мне, горе! За что ж с тобой, темной девкой, так мучиться? Наказал меня Всеслав так наказал!
- Чего ж тебе горе? – отозвалась я, рьяно пытаясь оттереть с ладони чернильное пятно. – Сам вон все знаешь, а мне учить и учить! Будто в темный лес попала…
Шут только отмахнулся:
- А я-то гляжу на тебя и вовсе заблудиться могу. Даже перо в руках не удержишь! Сказано – из зада растут они у тебя.
- На себя-то посмотри, грамотей! – взвилась я. – Нацепил колпак и мудрецом себя мнишь? Думаешь, будто один такой умный!
- Разве ж есть еще кто умней? – горестно вскинул руки Тишка.
- А хоть бы и я!
- Да ты и грамоту не знаешь.
- А я возьму и обучусь.
- Обучись вначале! – хохотнул он.
- Спорим? – я протянула ему руку.
- На что тебе спорить-то? На хвост лисий?
- А тебе на колпак с бубенцами?
Тишка задумчиво почесал голову. Колпак в этот миг лежал на столе рядом с ним.
- Не стану на колпак спорить. Что другое проси?
Я задумалась. Что же взять с шута безумного? Денег у него нет, самоцветов и камений тоже. Шапка да наряд его шутовской мне и подавно не сгодятся. Что же можно взять у того, кто везде ходит да все знает?
- Тишка, а ты про Скельдианию знаешь?
- Чего ж не знать? – присвистнул шут. – И богов их знаю, и язык их знаю, и как князя их зовут, и как они под парусами ходят.
Я протянула ему руку.
- Спорим? Ежели я через неделю читать начну, ты мне про скельдианов расскажешь.
- А, ежели, нет? – прищурился он.
- Ежели нет…Так я тебе спляшу и в том, что дура деревенская признаюсь?
- Идет, - пожал мою ладонь Тишка. – Готовься плясать, Вёлька!