Страница 29 из 105
- Пей, - приказал он Осьмуше.
Парень передернулся и отвернул лицо.
- Пей, сказал.
- Что ты ему суешь? – встряла Румяна.
- Зелье. Чтоб не перекинулся.
- А разве поможет? – робко спросила я.
Ладимир едва не спалил меня взглядом.
А что ж тут такого? Слыхала я, что такое зелье есть, да только мало помогает. Сказывали, будто темный дар перевертышей вовсе замедлить можно, усыпить.
- Пей, не то своих же погубишь, - жестко проговорил колдун.
Осьмуша злобно сощурил глаза. Кулаки его сжались так, что костяшки на пальцах побелели.
По спине моей вмиг холодок прошелся. Что-то страшное и неотвратимое будто за спиной стояло, надвигалось и не обойти его.
- Ладимир, - прошептала я, - луна…
Она уж почти в зенит вошла.
- Пей, - сам зарычал ведун.
По лицу Осьмуши пробежала странная рябь. Будто волной по коже. Пересилив себя, он сделал несколько глотков.
- Все пей.
- Да что ж ты его мучаешь? – выкрикнула Румяна и выбила из рук Ладимира кружку.
- Ах, ты, злыдня пропащая! – ругнулся он.
Драгоценный отвар, способный помочь парню, расплескался на землю.
- Вот дура-баба! Что ж ты ручищами своими лезла? – закричал Стоян.
- А чего он брату моему отраву давал?
- Да саму тебя отравить мало!
- Молчать! – закричал Ладимир.
Я стояла, едва дыша. Смотрела, как Осьмуша поднялся на ноги, весь будто передернулся и громко закричал. Не просто закричал, застонал, завыл. От голоса его у меня душа в пятки ушла.
- Все назад… - проговорил Ладимир.
- Забавушка, пойдем, - Стоян потащил ничего не понимающую девочку за собой.
Ладимир выхватил из-за пояса длинный нож, зашептал что-то и воткнул его в землю, как накануне делал.
- Не выпущу его из круга, - проговорил.
- Он перекинется?
- Не должен.
Я невольно назад отступила.
Горящие гневом глаза Осьмуши смотрели прямо на меня. То замер он, то вдруг будто судорога по телу прошлась. Выгнулся, взвыл и упал на колени. Метнулся в сторону и будто его отбросило назад. Круг, очерченный Ладимиром, не выпускал перевертыша наружу.
- Что делать нам? – спросила я, цепенея от страха. Не думала, что в мире такие страшные вещи делаться могут.
- Ждать. Луна зайдет, он вернется.
Луна…ярко она на небе светит, прямо греет своими лучами перевертыша. А тот мечется в круге невидимом, как в клетке и наружу не может вырваться.
- Ладимир, выдержишь? – прошептала я, заметив, как по виску его каплю пота ползет.
- Выдержу.
А сам все шепчет что-то. Уперся рукой в землю, будто силу свою ей отдает. Глаза его совсем другими стали, потемнели, поволокой подернулись. Помогла бы, да не умею.
Взглянув на Осьмушу, я вскрикнула невольно и, на всякий случай, ножичек свой достала из кармана да сжала крепко. Отвар, что дал ему ведун, сделал свое дело да не до конца – все дурная Румяна виновата. Обращаться наш перевертыш стал. Не до конца, лишь наполовину. Клыки да когти появились, зрачки расширились, а лицо будто и не человечье уже.
- Да что ж ты творишь, колдун треклятый? – грозно прокричала Румяна и, вырвавшись из рук Стояна, подскочила к нам. И как только сумела, коровища такая?
Схватил она нож, да и выдернула из земли.
- Отдай мне! – кинулась было я, чтоб выхватить его у дурной бабы. Неловко толкнула ее, а та наземь и повалилась.
По коже моей будто холод прошелся.
Обернулась медленно, а Осьмуша меня так и сверлит взглядом.
- Беги, Вёльма, – только и шепнул Ладимир.
Не чуя ног под собой, рванулась я куда-то вперед, в чащу незнакомого мне редкого леска. Темнотища кругом, ветки так по лицу и хлещут, а следом неперекинувшийся перевертыш бежит.
Ох, Вёльма! Нашла же себе забаву вдали от дома.
Ладимир…где ж ты есть? Где ж сила твоя?
Ох, кабы не сгинуть от когтей зверя. Так и слышу, как нагоняет он меня, по самому следу бежит, чуть ли не дыхание его ощущаю.
Была бы я чародейкой, мигом бы его остановила. Сказано, учение – свет…
И что ж я за дурища такая? За мной перевертыш гонится, а я все о пустяках думаю!
Рык его где-то рядом раздался. Я свернула в сторону, надеясь уйти. Ворох листьев зашуршал под моими ногами. Осьмуша то услышал и в погоню пуще прежнего.
Ох, сохрани меня, Вела-Вещунья! Рано мне еще в чертог ушедшей идти.
Бегу дальше и слышу, будто отстал он. В груди так и жжет, воздуха не хватает – отдышаться бы.
Остановилась я, прижалась к дереву. Может, стороной уйдет, не заметит?
Притаилась. Где-то будто голос Ладимира послышался. Знать, не бросил. Следом идет.
Шаги послышались. Не волчьи, человечьи…
Я только краем глаза из-за дерева посмотрела – Ладимир. Стоит неподалеку.
- Вёльма!
Не успела я отойти, как когти мне в плечо впились. Обернулась – в глаза волчьи заглянула.
Закричала, что было сил, да отбежать хотела. Осьмуша со всех сил на меня бросился, не землю повалил. Клыки его к шее так и потянулись. Только и успела я, что по руке его ножичком своим полоснуть. Не сгинет ведь от такой раны. Рыкнул только.
От страха меня будто сковало – крик где-то в горле застыл, тело не слушалось. Помутился мир от боли и ужаса. Только дыхание звериное над уход раздалось, а после тяжесть на меня навалилась…