Страница 35 из 50
Но нас с тобой иная встретит судьба.
За право быть богом, расплата любовью —
Цена невысока.
© Ария Рейстлина «Отречение»
Придерживаясь стены, Анлетти осторожно поднялся на ноги. Перед глазами радостно заплясали золотистые искры. Ничего. Оклемается. Он расстегнул пояс, стащил через голову тунику и поморщился: от тела и волос воняло тухлой рыбой.
— Здесь есть где помыться?
— Ещё простыни попросите чистые и благовоний в комнату, — угрюмо бросил Кериан. — Мы не во дворце. Терпите.
Глупая, мелочная жестокость ударила хлёстко, точно пощёчина. Щенок показал зубы. Ну а что он?
Анлетти погрустнел и, не отрывая руки от стены, на негнущихся ногах добрёл до окна, чтобы распахнуть ставни. С прохладным солёным ветром в комнату проник шум от пьяного веселья снизу, выкрики и стук кружек.
Надо же, когда-то успела наступить ночь. Темно — и ни одного огня. Только полная луна, одиноко зависшая над морем, и дорожка серебристых бликов на воде…
По-хорошему следовало остановить мальчишку, пока тот не наделал глупостей. Кериан злился, и его злость грозила выйти боком им обоим. Разрушить то тёплое и светлое чувство, что родилось вопреки всему.
Кому, как не Анлетти, было знать, насколько хрупка любовь в самом начале, как легко её спалить дотла одним неосторожным поступком или даже словом.
Но разве не этого он добивался, отталкивая Кериана? Так почему бы не позволить мальчишке самому всё разрушить?
Для этого и делать ничего не придётся. Просто не останавливать. Дать выплеснуться чужой злости.
Бездействие. Чем не выбор?
Униженный отказом в бытовых нуждах. Связанный обещанием следовать чужим приказам и требованиям. Беззащитный и открытый всему, что Кериан решится с ним сегодня сотворить. И… достаточно испорченный, чтобы получить от этого удовольствие.
Что он выберет? И какое из его «я» будет выбирать?
Анлетти обнял плечи руками и осторожно, опасаясь, что даже его дыхание уловит чуткое ухо альсальдского выскочки, вздохнул.
Хотелось одного — закрыть глаза и исчезнуть.
Но вместо этого Анлетти лёг посередине кровати, прижался лопатками к спинке и, распахнув объятия, обхватил руками резные деревянные набалдашники. Запрокинул голову и уставился на потемневший срез сучка на потолке.
Пусть всё решится сейчас.
Пусть мальчишка сам растопчет его любовь.
Пусть.
И тогда Анлетти не придётся выбирать самому. И оттолкнуть мальчишку уже не будет так больно…
Под тяжестью Кериана заскрипела кровать. Тот уселся на него сверху и, обхватив плоть шершавой ладонью, стал тереть исступлённо и зло — не подарив прежде ни объятия, ни поцелуя.
Холодный, как сталь серых глаз. Слепящий, как снежные пики гор.
Комнату наполнили звуки трущейся кожи о кожу. Грубые прикосновения причиняли боль, дарили жестокое наслаждение. Анлетти напрягся и взмок — ладонь безжалостно скользила вверх-вниз, подчиняя его быстрому, яростному ритму.
Мальчишка ждал от него стонов, но Анлетти до сих пор не издал ни звука. Что-то внутри упрямо сопротивлялось. Не хотело, чтобы всё закончилось вот так — в грязном портовом трактире, среди вони и пьяных выкриков снизу.
Только Кериан не оставил ему и шанса. Он опустил руку на его выгнутую, беззащитную шею и сжал пальцы — несильно, но пульс хлопаньем сотни крыльев забился у горла.
Сопротивляться? Увы, бесполезно…
Анлетти сдавленно застонал, болезненно и сладко, признаваясь в любви и одновременно её проклиная — и тогда, будто по сигналу, терзавшая его рука остановилась.
Содрогнувшись всем телом, Кериан выдохнул, и с юного лица будто сдёрнули маску. Из глубины повлажневших глаз выглянул ребёнок, обиженный и не понимающий. Он же отдал Анлетти своё сердце, так почему тот цинично его растоптал? Неужели любовь — искренняя, настоящая — совсем ничего не стоит?
Всхлипнув, Кериан упёрся лбом ему в плечо. Юношу мелко трясло — не разобрать, то ли от рыданий, то ли от смеха, — но ни одна слеза не упала, не коснулась кожи.
— Ты совсем ничего не понимаешь, да? — произнёс Кериан тихо. — У меня в жизни было столько дерьмовых дней, что и не счесть, но этот — самый дерьмовый. Самый! И всё из-за тебя…
Анлетти инстинктивно поднёс руку к светловолосой макушке. Мальчишку хотелось утешить, пригладить мягкие на ощупь, струящиеся волосы, но он успел вовремя остановиться и снова сомкнул пальцы на резном набалдашнике.
— Расскажи.
— Что тебе рассказать? — Кериан прижался щекой к его груди и улёгся сверху. — Как шёл за тобой неотступно через весь город? Как чуть не умер, когда твой двойник растаял прямо у меня на глазах? Как метался в панике, не зная, где тебя найти? Как вышел на твой след и угодил прямиком в ловушку? Как прирезал десятка два людей, чтобы выбраться живым? Как впервые в жизни пытал человека, чтобы узнать, что безнадёжно опоздал? Что корабль прямо в эту минуту уходит из гавани? Как сначала бежал, а потом плыл к кораблю, чтобы догнать, успеть, не дать им тебя погубить? Как отдал капитану твой подарок за единственную попытку угадать бочку, в которой тебя спрятали? И зачем? Чтобы услышать от тебя ложь…