Страница 18 из 68
Я постучала, и вошла без спроса. Протасов хмуро посмотрел на меня, но прогонять не стал. Последнее время он очень покладистый, даже подозрительно.
- Я с больничного вышла, листок уже передала. – я не знала, с чего начать разговор.
- Поздравляю. – ответил Протасов.
- Да вроде как не с чем. На самом деле, я с личным интересом. По поводу Николая. – робко проблеяла я.
- И что же ты хочешь узнать? – хмыкнул майор.
- Всё. Эта дурацкая ситуация, я переживаю. Вдруг с Любомирским что-то случилось, пока я болела, а я и не в курсе.
- Меня уже тошнит только от одной его фамилии. – начал Протасов. – Любомирский это, Любомирский то. Просто свет клином сошёлся на этом засранце. Ничего с ним не случилось!
- Степан Фёдорович, в чём дело?
- Какой я тебе к лешему Степан Фёдорович? Мне за сорок чуть, а как к старику обращаются! – рявкнул Протасов.
- Товарищ майор, я пойду.
- Стоять! Никто тебя никуда ещё не отпускал.
Я немного не дошла до двери, как Протасов встал со своего места и направился ко мне.
- Я всё понять не могу: как же так? Этого хмыря арестовали, а баба, которая ему не принадлежит, так из-за него убивается. Без чувств грохнулась, да ради кого? Ну что ты в нём нашла? Что вы все в нём находите? Или ты думаешь, я ничего не заметил?
Протасов плотно прижал меня к стенке, и мне это напомнило ту стычку в туалете. Он осторожно поправил мне выбившийся локон, и ласково провёл по скуле кончиками пальцев, едва касаясь кожи.
- Скажи мне, вот чем я хуже? Взрослый, опытный мужик. Хорошо зарабатываю, готов уже ко всему. Баб в неведении не держу, в сомнениях не мариную. Что вы все в этом щегле находите? На что вы, молодые, здоровые девки ведётесь? У него что, золотой?
- Прекратите. – сквозь зубы процедила я.
- Я же серьёзно. Выходи за меня замуж? Детей нарожаем, я тебя всем, чем захочешь обеспечу. Любить тебя буду, на руках носить, только будь моей.
И тут у меня в мыслях пронеслось всё-всё. Вот мы встречаемся, проводим вместе время, вот первый поцелуй и первая близость… Меня передёрнуло, да так, что вся брезгливость и нежелание, как есть, отразились на моём лице.
Протасов увидел это и понуро кивнул. Отстранившись, он вернулся за своё рабочее место и больше меня не замечал. Я быстро вышла из кабинета начальника и заперлась в своём. Нужно было успокоить бешено колотящееся сердце.
Прокрутив в голове произошедшее, мне вдруг безумно стало жаль Протасова. Тут нечего и думать, это совершенно не мой мужчина. И наперекор себе, за стабильное будущее, связывать свою жизнь с ним просто безумие. Я не верю в стерпится - слюбится.
Я отвернулась от монитора, и вдруг вспомнила, как совсем недавно, напротив меня, сидела Съёмщикова, в очень знакомых серьгах. Рисунок всплыл в памяти частично, но материал, и внешний вид уж точно ни с чем не перепутаешь. Они один в один напоминали ожерелье погибшей Карпатовой.
Мне пришлось перерыть весь интернет, чтобы в итоге не найти ни одной фотографии, подтверждающей мои догадки. Те ссылки, что я обнаружила, были уже давно нерабочими, и это просто гигантское разочарование. Я была обязана утолить своё любопытство.
В послеобеденное время люди более лояльны, но менее сообразительны. Моё начальство на мои умозаключения покивало головой, но не дало вразумительного ответа. Я решила, что вообще никому ничего говорить не буду. Сама как-нибудь докопаюсь до истины. А истина была проста: серьги принадлежали погибшей Елене.
Я не стала больше изобретать велосипед, а взяла и в наглую позвонила Половцу. Вот он обрадовался.
- Чё надо? – зло бросили мне в трубку.
- Удивительно, что я у тебя не в чёрном списке. – хмыкнула я.
- Такие знакомства весьма полезны, как выяснилось, не спешу жечь мосты. – вернул мне ответку Половец.
- Ха. А ты заметно помудрел с нашей последней встречи. Биться головой о капот тебе на пользу. – не удержалась я.
- Я тебе этого не забуду. – заверил меня Артём. – Так что надо?
- Мне нужен телефон Съёмщиковой. Думаю, зачем, пояснять не нужно?
- Да мне срать, ща пришлю, – и Артём бросил трубку.
Мне пришёл номер, и я сохранила контакт. Секунду помялась, но потом твёрдой рукой нажала на вызов. Слушала длинные гудки, но сонный голос мне ответил:
- Я слушаю.
- Ирина, это Кудрявцева Екатерина, я хотела извиниться.
В трубке слышалось шебуршание, но она её не бросила, что было уже хорошим знаком.
- Да, я тоже вспылила. Несправедливо было обвинять вас в своём горе. – всё же ответила Съёмщикова.
- Я подумала, может мы ещё раз с вами поговорим? К примеру, в кафе, или может даже в ресторане? – предложила я.
- Сто лет не была в ресторане! - Мы условились о месте и времени, и я занялась работой.
Ресторан, в котором мы договорились встретиться, находился на нейтральной территории. Где-то посередине между нашими станциями метро. Поэтому, если разговор зайдёт нелицеприятный, то скоренько убежать к себе домой уже не получится. Эта женщина просто обязана пролить свет на происхождение этих долбаных серёг.
Мы сидели за столиком, скрытым от посторонних глаз и непринуждённо беседовали. Я решила схитрить, и, когда наступит подходящий момент, плавно подвести Ирину к разговору о подарке. Ей надо было выговориться, она всё рассказывала про похороны, про отношения, про то, какой у неё был заботливый муж. А я слушала, и как могла, регулировала ход беседы.
- Да, это горе конечно. Я тогда в кабинете нахамила вам, что серьги - подарок, я же не знала. – оправдывалась я.