Страница 16 из 68
- Возьмите, за беспокойство. – дама протягивала мне пять тысяч рублей, зажав купюру между пальцев.
- Взяток не беру.
- Ну и зря. – хмыкнула Варвара Всеволодовна, и умчала в закат на своём мерседесе. Какая же гадкая бабища.
На работу я вернулась злая, голодная и заболевшая. Жаркий июльский день неожиданно сменился на лютую грозу и бешеный ливень, да такой, что я промокла до нитки и мои балетки просто хлюпали, полные воды. Я практически шла босиком. Эти два коварных башмака, китайского производства, не пережили нашествия стихии.
Я сидела за столом, меня бил озноб, а глаза закрывались сами собой. Китель висел на спинке и сох очень медленно, а закутаться было совершенно не во что. Я поёжилась, и стойко старалась не упасть носом в клавиатуру.
В дверь постучали, и не дожидаясь ответа, в кабинет протиснулась та самая жена утонувшего Съёмщикова. Я очень удивилась неожиданному визиту, и мысленно молилась, чтобы она не задержалась надолго.
- Здравствуйте, Екатерина. Вот зашла проведать и сказать спасибо. – она присела напротив меня, а мне было так всё равно до её «спасибо».
- И за что же? – отстранённо спросила я.
- За ту беседу на берегу реки. Мне очень помогло. Похороны прошли спокойно, буквально в субботу уже всё и завершилось.
Я кивнула в ответ, и подняла голову, ещё раз принести свои соболезнования и распрощаться. Когда мои глаза сошлись в одной точке, то меня очень удивили серьги, что красовались в её ушах.
- Я не видела вас на распродаже. – вяло произнесла я.
- На какой распродаже? – опешила Съёмщикова.
- Эти серьги, - я указала на украшение Ирины, - я видела ожерелье к ним на благотворительном аукционе в субботу, но вас там не наблюдала.
- О чём вы? Эти серьги подарок. И уж простите, вы провели выходные в праздности, а я хоронила мужа, и ваше замечание сейчас совершенно не к месту. – Ирина спешно встала со стула и направилась к выходу.
- Простите, мне нездоровится, всё так навалилось.
- Надеюсь, всё разрешится. Больше я вас не побеспокою. – бросила Ирина и вышла из кабинета, не заперев за собой дверь.
Я тяжело вздохнула, и пошла закрывать за ней дверь, потому что терпеть не могу, когда их оставляют открытыми. Я откровенно хлюпала подошвами, и повернувшись, увидела на полу мокрые следы от практически развалившихся балеток. Неожиданно потемнело в глазах, и я медленно стала заваливаться, уходя в никуда.
Очнулась я от того, что меня тормошили чьи-то крепкие и настойчивые руки. Единственным желанием сейчас было не открывать глаза, и чтобы меня кто-нибудь донёс домой до кроватки. Я бы выспалась, и вернулась к работе.
Но глаза мне открыть пришлось, и весьма быстро, потому что мне в ягодицу всадили болючий укол.
- Да что же вы творите, изверги? – это было первое, что пришло мне в голову.
- Это жаропонижающее. – ответил мне грубый голос.
Я подняла глаза чуть выше, и увидела работника скорой помощи.
- Я что, так долго была в отключке? – забеспокоилась я.
- Нет. Это просто мы оказались поблизости. – ответил мне всё тот же медик, и я начала вставать.
В помощь потерпевшим бедствие, была протянута крепкая, протасовская рука, которая помогла мне встать и даже бережно усадила на стул.
- Ну что, едем, или сами больничный берёте? – спросил меня фельдшер.
- Я домой хочу. – прошептала я, и медик протянул мне бумажку для отказа от госпитализации.
- Я сейчас мальчикам свистну, они в миг тебя до поликлиники докинут. – подал голос Протасов.
- Нет, я поеду домой, а завтра с утра вызову врача. Нет сил у меня в очереди сидеть.
Протасов кивнул, и дежурившая коллега ушла вниз, искать, кто меня повезёт.
- Кудрявцева, ты это, не раскисай уж совсем. Не вовремя как-то.
- Это всего лишь простуда, пройдёт. – отмахнулась я от Протасова, лишь бы он отстал.
Вернулась коллега и дала команду на выход. Протасов подхватил меня за талию и закинув мою руку себе на плечо, будто ему больше всех надо, осторожно сопроводил до машины. Я поблагодарила, и в ответ услышала, что «с тобой, Кудрявцева, одни проблемы». «Зато у нас раскрываемость отличная» - подумала я и упала носом в сидение уазика. Уже возле моего подъезда, меня выгрузили из машины и осторожно усадили на лавку. Дальше я решила добраться сама, чтобы не растерять остатки самоуважения. А то действительно, как мешок с картошкой себя веду. А самое поганое, что и чувствую соответственно.
Стоя у входа в подъезд, за всем этим безобразием, наблюдала ошалевшая Алина, крепко держа за поводок собак.
- Катюша, как же это тебя так угораздило?
- Не подходи ко мне, я зараза. – гнусаво ответила я.
- Ну не наговаривай, не подарок конечно, но всё-таки. Тебе помочь?
- Нет, иди. Я доберусь.
Алина ушла, а я заковыляла домой. Я слышала, как соседка стала спускаться обратно, но я уже закрывала дверь в квартиру. Не до любезностей мне сегодня.
Меня встречали два кожаных носика, один из которых всегда хочет есть, второй есть и гулять. Выпустить собаку на самовыгул, значит больше никогда её не увидеть, и мне совесть не позволила оставить Амели в таком бедственном положении. А просилась она ну очень настойчиво. Пришлось брать себя в ослабленные руки и идти обратно на улицу, на которой как назло вовсю светило солнце.