Страница 48 из 114
Разрезав промежность, Онна два часа вытаскивала младенца по кускам. Лезть с ножом в чрево, знахарка не могла, а потому воспользовалась единственным заклятием, которому была обучена. Беловолосые женщины наури могли заговаривать части тела на разрыв, отнять гниющую ногу или руку без топора с наименьшими муками и кровопотерями. После таких операций больной в лихорадку не впадал, а культю прижигать не требовалось.
Онна боялась оставить в Лауре отравленную кровь или плоть, тем самым убив наверняка. Уйдя в транс, знахарка безостановочно быстро и нараспев бормотала короткие рваные фразы, останавливаясь лишь для того, чтобы достать какую-либо часть маленького тельца. Не глядя, бросая в корзину пунцово-фиолетовый кусок плоти, Онна торопливо продолжала, она уже тяжело дышала и покачивалась на стуле. Не отходившая ни на шаг Мэл, придерживала едва живую от напряжения женщину и вовремя подставляла смердящую гнилью корзину.
Ручки и ножки уже были вынуты, последним Онна собиралась удалить туловище и голову, не разделяя их, тратить силы на еще один разрыв возможности не было. Покоя не давало опасение, что хрупкая шея не выдержит и гнилая отрава прольется внутри. Глубоко вздохнув, знахарка запустила руку внутрь и, нащупав волосы, принялась осторожно тянуть. Последняя дочь Королевы должна была родиться с довольно длинными для младенца волосами, что говорило о выдающихся способностях.
Секунды текли, вскоре вытянутая наружу голова принесла несказанное облегчение, туловище без рук выйдет легко.
Пребывая в полуобморочном состоянии, знахарка заглянула в корзину и вздохнула, грязная работа выполнена, оставалась самая малость. Накладывая целительную мазь, она плотно прижимала ладонь к разрезу и, тратя последние крохи сил, бормотала скороговорку, сращивая травмированные ткани.
И вот затянулась кожа на промежности. Устало положив окровавленные руки на опавший живот Королевы, Онна прислушалась, нет ли открытого кровотечения. Удовлетворенно кивнув, она начала падать со стула, стоявшая рядом Мэл подхватила ее, зовя на помощь юнола.
Нолатэн положил уставшую женщину на кровать рядом с Королевой, после чего, завернув в теплый кожаный плащ Лауру, понес ее прочь. Удача в этот вечер стояла на пороге и сопровождала странную пару до выхода, на всем пути так никто и не встретился. Мэл проводила до первого этажа и заперла за ними дверь, ведущую в подземные галереи.
Он уходил из Аплина, не оглядываясь, на руках беспомощной куклой висела та, к которой нельзя было касаться, не нарушив слова.
Так случилось, что двадцать с лишним лет назад холодным осенним утром встреча на пустынном побережье перевернула жизнь им обоим. Она окунулась в беспросветную пучину кошмара, а он – в безысходную тоску и сомнения.
Бережно прижимая к груди Ла́уру, Нолатэн сворачивал в узкие туннели и короткие переходы и впервые за несколько лет не прислушивался к собственной совести.
- Дорогу! Дорогу! – звучным басом ревел он, полным галопом проносясь темными коридорами подземных городских галерей, направляясь к восточному выходу.
Его внезапное появление наделало много шума. В растерянности и страхе разбегались ничего не понимавшие обитатели подземелий, и понеслась тревожным шлейфом разноголосая молва: «Скоро война! Королева бросила нас на произвол судьбы! Сын Ахе́та украл Королеву!»
- Нолатэн!
Резкий оклик настиг буквально на выходе, юнол нетерпеливо обернулся, следом бежала невысокая щуплая фигурка.
- Хотт?
- Я здесь … караулю, - задохнулся от бега мальчик. – Аска́н сказал ждать тебя или Такра. – Пытаясь отдышаться, он торопливо и кратко пересказал последние события.
В душе Нолатэ́на начала разрастаться тревога за Наташу. Чудная чужеземка с улыбкой и глазами матери, чье непостижимое сходство будоражило память картинами детства и юности. И все же Наташин образ, ее движения и смех пробуждали отнюдь не сыновнюю почтительность.
- Возьми меня с собой, - попросил Хотт.
- Нет, - качнул головой Нолатэн и поудобнее перехватил закутанную в плащ Лауру. – Оставайся здесь. В Аплин должна вернуться Наташа, разузнай все про нее. Твой волшебный ключик не потерялся? – Мальчик достал из кармана кусок железки, некогда бывшей оловянной вилкой. Два длинных зубца, изогнутых в разных направлениях, были уже порядком искромсаны, точно их грызли. Хотт приспособил изуродованный столовый прибор под отмычку и легко справлялся с половиной замков в городе. – Отлично! - Кивнул Нолатэн. – Жди девушку. Я вернусь в любом случае. Понял? Дождись меня!
- Ладно, - с готовностью кивнул Хотт.
Выскочив под открытое небо, Нолатэн поскакал на восток, быстро густевшие сумерки грозили усложнить поиск переправы через реку.
Неосторожное движение оступившейся позади на скользкой дороге всхрапнувшей лошади, быстро обратило на себя внимание. Кто-то ехал следом от самого города. С Королевой на руках невозможно остановиться и спросить, не нужна ли помощь в столь неподходящий для путешествия час. К тому же у случайного путника могло возникнуть желания присоединиться, чтобы скоротать трудную дорогу. Как ни странно, но едущий позади, особо не приближался, но и не отставал. Для проверки Нолатэн ускорился; незнакомец, пришпорив лошадь, неожиданно быстро восстановив прежнее расстояние! Вечер практически превратился в ночь, ливень сильно осложнял видимость и все же кое-что заметить удалось. Манеру Шану́ра сидеть верхом, спутать с какой другой очень сложно, он всегда плотно прижимался к конской шее. Что понадобилось в этот промозглый час Псу Нодара на дороге? Родо Драго́н всегда сторонился слуги своего отца, но если вспомнить его злость на странном допросе и тех двоих, что в казарме на пустом месте устроили ссору – все это наводило на определенные мысли.