Страница 36 из 114
Он неистовствовал, ожидая когда же, наконец, себя проявит эта странная непонятность, скрывавшаяся внутри совершенно обыкновенной девицы? Редкие вкрапления голубовато-серебристых искорок в спокойной прозрачности тревожили, напоминая о чем-то. Леп мог бы подумать на одержимость, если бы сам не испытал подобное, но поработившей сущности не ощущалось! Да и не могла девка стать одержимой, просто негде. Призрак Мариулы? Чушь! Цвет жизненного огня сменил бы тогда прозрачность на интенсивную красноту, а тут какие-то искорки!.
«О чем ты говорила с Призраком Видящей пути?» - внезапно потребовал он, едва ли не приказом.
«Ни о чем» - мгновенно напряглась Наташа, для которой окружающий мир с тучами и солнцем мгновенно превратился в смазанное буро-серо-зеленое пятно.
«Лжешь! Я знаю, что ты говорила с Призраком» - он силился проникнуть в сознание, но Нибель стояла насмерть.
«Портрет просила отнести в Лимвал» - раздраженно ответила Наташа. – «Там была изображена какая-то пожилая дама»
«Если тебе надо было в Лимвал, так зачем ты пришла в Аплин? За записями? Можешь не отнекиваться, я знаю, что ты идешь к Башне Страдальца»
«Не вижу связи» - отважно заявила Наташа, чувствуя одобрительно-молчаливый настрой Нибель, следовало врать и наслаждаться жизнью, пока можно. – «В Аплин мы шли из-за Нолатэна, … ему было необходимо увидеть отца, в подробности меня не посвящали. Ни о каких записях ничего не знаю, мы шли в город разными дорогами, чтобы не привлекать внимания. А дорогу к башне юнолы и так знают» - Наташа дивилась собственной находчивости, прекрасно понимая, что до норы Альвиса бояться нечего, а дальше будет видно.
«Ложь!» - взревел Лепа, едва не разорвав голову Наташи на части. – «Ты шла за записями и в портрете скрыт кристалл эдайнов! Мариула объяснила тебе, что делать!»
«Не понимаю о чем вы?» - притворилась Наташа, с подчеркнутым вниманием разглядывая округу, внизу пролетали затопленные деревушки, бесконечные лесные просторы и звенящая пустота пустошей. – «Мы скоро долетим до храма?»
«Я могу и превращу твою жизнь в кошмар! Ты отдашь мне портрет и скажешь, как достать камень!»
«Кто бы мне еще об этом рассказал!» - фыркнула Наташа, чувствуя, что Нибель едва сдерживается.- «Портрет вместе с мешком я потеряла в вашем вонючем Аплине!»
«Ну что ж, ты найдешь его для меня» - этот приказ прозвучал в голове спокойно, со зловещими нотками, обещавшими все прелести ада. А ведь с ним, пожалуй, получится очень легко и быстро найти мешок, тем более, если рядом окажется Коц. Хотя, наверное, и без хорька пропажа отыщется легко, Наташа это понимала.
Чувствуя задумчивость спутницы, Леп теперь понимал бешенство Айи, когда та во время допроса заявила, что не слышит девицу. Требовался иной подход, что-то способное быстро развязать язык, например галлюциногенный настой, вызывающий страхи и лишающий воли. Он не видел причин скрывать мысли, и Наташа от будущих перспектив пришла в ужас. – «Это только начало» - зловеще прошелестел Леп. – «А пока посмотри на местные достопримечательности»
Предложение прозвучало в голове Наташи, как обещание кошмара.
Они пронеслись вдоль Храмового ущелья, и взгляду предстал массивный темно-серый скалистый палец-зуб, смотрящий во все стороны глазами гигантских рож.
«Многоликий Собль!» - пояснил Леп.
Жуткие лики скалились клыками и грозили витыми рогами, безумные нечеловеческие взгляды каменных глаз следили за непрошенными гостями с какой-то жадной ненасытной злостью и высокомерием. Леп сделал полный круг, давая возможность рассмотреть детали орнамента на оружии и божественных регалиях. Ухо одного из чудовищ на верхнем ярусе отсутствовало, дыра красноречиво указывала на местоположение храмового зала.
Скалистый Собль служил основанием беломраморному открытому всем ветрам алтарю. По периметру прямоугольной платформы располагался ряд колон поддерживавших крышу, под ней на пьедестале в центре лежало блюдо, над котором горел бело-голубоватый огонь. Пламя не касалось поверхности каменной чаши, прозрачное снизу оно постепенно мутнело, обретая слепящую белизну с голубыми всполохами; ни жара, ни треска. Глядя на диковинный огонь, Наташа неожиданно поняла, что он горит не во славу богов, а как символ поклонения земной женщине! Внезапное лютое бешенство Лепа ударило жаркой волной и в одно мгновение гримасы местных богов слились в сплошную стену, мелькнул лес, дохнуло мшистой старой влагой, и мгновенно ослепшая от темноты Наташа оказалась на полу подземного коридора. От преображения даже дух выбило почти целиком. Навалилась непомерная тяжесть земного притяжения и вес собственного тела, будто гвоздями к земле прибитая! А мрачная фигура, едва различимая во тьме, надвигалась, нависала, давя ненавистью.