Страница 31 из 114
При свете серого дождливого утра герцог не без труда одолел буквально кипевшую от дождя переправу и быстро поехал дальше, остановившись в ближайшем селе только раз, чтобы накормить лошадь и свериться с направлением по маячку. К концу этого сырого и промозглого дня удалось достичь края обжитых в этой местности земель. Недалеко призывно светились окна последнего села, дальше за околицей уныло шумела сухим ковылем пустошь, скрывавшая за собой тайны Птичьего леса.
Дом старосты, зажиточного мельника Да́рода, единственный из всех был крыт рукодельной черепицей - богатство красноречиво говорившее о достатке.
Хозяйка, пухлая и румяная Ольна охая и покрикивая на детей, принялась торопливо накрывать на стол и разводить огонь. Благословенный богами дом Да́рода славился щедростью и добротностью, мельница работала ежедневно, огород на пригорке родил зелень и овощи исправно, а под крышей подрастали трое сыновей и милая дочка. Застенчивая Ляна, расставляя тарелки, раскладывая зелень и кувшины с вином, нет-нет да бросала робкий любопытный взгляд на сиятельного красавца-гостя. Королевство – это большая деревня и об исключительности младшего Бели́нга ходили легенды.
Едва хозяйка внесла блюдо с румяной горячей индейкой, Дэйк вдохновленно натянул на себя личину убитого горем коневладельца. Якобы убежал ценный жеребец, вязкая дорога, вовремя незамеченная канава скрытая водой, неудачное падение, одним словом неприятность и серьезный ущерб хозяйству. И вот он с помощниками разыскивает светло-серого эбенца у которого на задней ноге имеется небольшое нательное пятно.
Да́род посочувствовал и заверил, что никакой лошади в эту паршивую погоду не видел. Мельник смотрел на распинавшегося герцога, с трудом скрывая усмешку, он поведал на своем веку много и прекрасно знал, что все племенные жеребцы состоят на строгом учете, что за территорию конных заводов их запрещено выводить под страхом смерти, впрочем, как и кобыл.
Сытный ужин и душистый чай с пирожками вскоре разморили дорогого гостя, и он милостиво разрешил уложить себя в хозяйскую постель, уступив уговорам Дарода, который уверял, что прекрасно проведет ночь в опочивальне жены.
А где-то впереди под открытым небом дрожала от холода Элия, доверившись своему чрезмерно осторожному спутнику.
На рассвете старший сын, по договоренности с хозяином, вывел из конюшни другую лошадь. Чалый, похрапывая, лежал на толстой соломенной подстилке и даже не повел ухом, когда люди подошли к его стойлу. Совершенно не подобающее поведение говорило об усталости ревьена, видимо, раскисшие дороги и борьба с водой, сказались куда сильнее, чем расстояние.
Похлопав по шее сытого светло-гнедого ревьена, герцог сел в седло и захватив узелок услужливо собранный Ляной, тронул бока коня. Следовало торопиться, беглецы в село не заезжали, а значит, могли пройти большее расстояние. Выехав за околицу, Дэйк вздохнул свежий влажный воздух и вгляделся в дождливую хмарь скрывавшую пустошь.
* * *
Элия часто оглядывалась, ей мерещился дробный перестук конских копыт. – «Догонит или нет?» - Думая о дяде Дэйке, она испытывала тягостную двойственность души. Одна часть подвластная разуму гнала вперед, но крохотный уголок, темное и порочное начало толкающего любого на авантюры, заставляло сердце сжиматься в ожидании. Противиться обаянию родного дяди, даже с учетом его вероломного характера, очень трудно, особенно в пятнадцать лет.
Бегство продолжалось. Ни раз и, ни два меж кустов и молодых елочек в струях дождя мелькали ундины – тревожный знак. Духи часто помогают владеющим зеленым даром, но остановиться и поговорить невозможно. Сказки Нянюшки, про коварных карликов-людоедов, про великанов и огромных волков с кинжалами вместо клыков ожили в памяти, выглядывая из-за каждого ствола или ёлочки. Саббо Нуртуг, в роли защитника, смотрелся неплохо, хоть на турнирах он участия никогда не принимал, но свою честь на мечах отстаивал достойно, да и на охоте удача сына маркиза сопровождала часто. И все же Элия всей душой надеялась, что мать переговорит с юнолами и от того настороженно вслушивалась, всматривалась, ожидая увидеть знакомые силуэты.
Прошедшая бессонная ночь стала наверное самой трудной за всю недолгую жизнь! Остановиться на постоялом дворе «У Доброго толстяка» Саббо не позволил, прихватив на королевской конюшне масляную лампу, он шел, никуда не сворачивая. Лошадей часто вели в поводу, животные нервничали в кромешной тьме, отнимая драгоценные минуты. Казалось, не осталось ни одного незамеченного камня на дороге, ни одной низины или овражка, куда бы не провалилась нога или копыто! Элия и Саббо вымокли до нитки, наглотались воды и набрали полные сапоги глинистой жижи, пока случайно, по звуку не наткнулись на бурлящий брод через Сури. Саму переправу Элия вспоминать не хотела даже во снах. Сбивавшие с ног потоки ледяной воды и бесконечные валуны на дне надолго отбили желание вообще близко приближаться к рекам.
Противоположный берег облегчения не принес, дождь, мрак и пронизывающий холод под сырой одеждой быстро заставили пожалеть о постоялом дворе, оставшимся за рекой.