Страница 95 из 202
— Энрика, Мигель. Эскарлотский тексис показал мне всю свою несообразность.
— Энрика, — с усмешкой принял заданный тон царедворец, — едва я узнал, что вы прибыли в Айруэлу, я возжелал с вами встречи как ни с одной другой Яльте.
Хенрика склонила голову набок и улыбнулась.
— Любезности не входят в число ваших талантов. Но кахива вас спасла. Что за дело, итак?
Некоторое время Мигель стоял к ней боком, сложив руки словно в молитве. Голову он чуть отклонил вниз, подбородок уместил на кончиках пальцев. Его бы такого на фреску, вылитый чёрный ангел. Наваждение прекратилось. Канцлер развернулся к гостье лицом, поместил руки за спину и явил лёгкую улыбку. В маслинных, близко посаженных глазах заплясал огонёк.
— Что скажете о племяннике, Энрика?
Яльте вздёрнула бровку:
— Малыш Гарсиласо? Это о нём вы хотели поговорить?
— Пока да.… Так что вы о нём думаете?
— Это очень… — как обозначить недетскую усмешку, глазёнки, глядящие на неё, как на дурочку? — Очень взрослый мальчик. Умный, рассудительный и вспыльчивый.
— Интересная оценка Салисьо. Должно быть, я вас удивлю, но вы стали свидетельницей его первой в жизни драки. До этого могли обидеть его.… Но не наоборот.
— Первой, но довольно успешной драки, — Хенрика кивнула. Бастардика жаль, но мелкие, вздумавшие играть с серьёзными вещами нахалы нестерпимы.
Мигель придвинул к её креслу стул и сел верхом, загляденье. Ещё один плевок на могилу эскарлотского тексиса.
— И случившееся не смутило вас?
— Ничуть. Мальчик — истинный Яльте, он не мог допустить и шуточной коронации новоявленного братца. Но к чему эти воспитательские изыскания? Я не разбираюсь в детях, — посмеивайся, раз устала плакать.
— Салисьо не по годам умён, это верно. В своей семье он был тенью. Всегда тихий, молчаливый, но невероятно любопытный.
Хенрика сотворила ещё один кивок. Любопытный — это мягко сказано. Маленький интриган.
— Так было до недавнего времени, — жёстко вымолвил канцлер. — Полагаю, о старшем брате, Райнеро, вам известно?
— Что именно?
— Его нет ни в Айруэле, ни в столице. Ссора с отцом…
Хенрика прищурилась и подалась вперёд:
— Если вы хотите, чтобы я продолжила разговор с вами, потрудитесь говорить правду.
— Браво, Энрика, — Мигель сложил руки в намёке на овации. — Значит, вы успели поговорить с племянником. Это значительно упрощает дело.
— Вот как…
— О да. Наш принц-бастард сгинул в неизвестном направлении, — герцог ви Ита сжал губы и прикрыл глаза, явно не одобряя поступок воспитанника. — Полагаю, он где-то на пути к Блицарду…
Ох и беспутная же из Хенрики Яльте тётка, нашла время отречься! Однако же спокойно, ни досадой, ни слезами беде не поможешь. Сядь ровно и слушай умного человека при власти. На просьбу о поддержке откликнется кузен Лари. Если не дурак. Если хотя бы на осьмушку крови Яльте.
— А теперь, наконец, к нашему делу. — Можно подумать, ты хотя бы на минутку от него отходил. — Я намерен просить вас о помощи.
— О помощи? — неподдельно изумилась Хенрика. — Бывшую королеву?
— Уверяю, эта помощь вам по силам. — Герцог ви Ита сжал спинку стула и заглянул собеседнице в глаза. С доверием.
Хенрика уставилась в ответ:
— Слушаю, Мигель, слушаю.
— Малыш Салисьо сейчас в откровенно незавидном положении, — воспитатель сплёл коротковатые пальцы в замок и со вздохом на них посмотрел. — Вы видели его руки, внешнюю сторону ладоней?
— Пожалуй… — Видела, но не придала значения. Папенька, он же Карл-Вольфганг, король Блицарда, был убеждён: если дочери вернулись с прогулки без ссадин, дочери плохо погуляли.
— Если присмотреться, на ладонях Салисьо можно увидеть тонкие белые бороздки. Это шрамы, Энрика. Скоро они исчезнут, но память у мальчика не отнять.
— Люди веками ломают о память копья, — сказала Хенрика, лишь бы что-то сказать.
Герцог ви Ита порывисто поднялся:
— Дело в том, что перед изгнанием брат Гарсиласо пообещал убить его. И почти исполнил своё обещание. Арбалетный болт разбил окно и пронёсся над головой Салисьо. Мальчик отделался испугом и порезами.
— Это сделал Райнеро? — Хенрика несколько растерялась. Руки с подлокотников переместились на колени, едва их не стиснув.