Страница 82 из 202
— Мессир, вам что-то известно. Говорите, коль скоро назвались моим другом.
Рейнольт поднялся на ноги, влажно скрипнув кожей жёсткого сапога. Его лицо заострилось, сделалось режущим, словно клинок. Досель Альде не доводилось наблюдать, как сердито заломляются его брови, как напрягаются скулы, как до бледности сжимаются губы, и у них прорезается складка. Он отошёл к камину с высоким, обрамлённым «змеиным» барельефом порталом, заложил за спину руки и донес сухо, с издёвкой:
— Оссори наконец получил по рогам и подрастерял гонор, но всё-таки он жив, о чём с прискорбием вам и сообщаю.
Альда вложила во взгляд весь лёд, что успела собрать по осколкам:
— Если вы желаете остаться мне другом, не используйте подобных слов, говоря о моём муже. Иначе, если он по возвращении пожелает бросить вам вызов, я не стану препятствовать и не приду зажать вам раны.
— По возвращении ему не сносить головы. — Эти слова пробили сердце навылет, а вдогонку к ним в Альду устремился разящий взор из-под зло заломленных бровей. — Отдам Оссори должное. Он уцелел. Вышел из стычки победителем, о чём я сообщаю всё с тем же прискорбием. — Дисглейрио склонил голову к правому плечу и тут же выпрямил, жёсткие губы искривила усмешка: — Право, не знаю, на что он надеялся, но славных песен ему впредь не слышать. Только злые. Вы знали, что этот жанр сложился на заре основания Блаутура и представлял настоящую опасность для чести рыцаря? Хронисты пишут, что некоторые предпочитали скорее погибнуть, чем услышать, как о них сложили злые песни. Я уверен, в том песеннике, что я подарил вам, найдётся парочка образцовых. Хотите прочесть их вместе?
Альда обессилено привалилась к жёсткой спинке кресла, подвинула к животу шлем. Из символа неуязвимости Рональда тот превратился в символ краха его славы и, скорее всего, заката эпохи Неистовых драгун. Её дружба тоже кончилась сегодня. Единственный, кому она доверяла, кого считала другом, кому была готова дать поцелуй и больше, умолчал о беде Берни, умолчал себе в угоду, предал её доверие. Рональд в изгнании. Ей приказано затвориться дома. Кто попросит за них? Кто защитит её, если Лоутеан даст своей неприязни волю?
— Вы знали, что Рональд в опале, знали и пришли ко мне… — Ресницы отяжелели от слёз, и образ Рейнольта разнесло на серебряно-чёрные мазки. — Ничего не сказали! Вы целовали меня, вы желали… А я… Как же… Рональд в беде, а я… — Альда обняла себя за озябшие плечи и забралась бы в кресло с ногами, сжимаясь в клубок, но Дисглейрио шагнул к ней, заставил встать, бережно взял за локти.
— Я могу позаботиться о вас, — в глаза заглядывал прежний приручённый волк, а может быть, пёс. — Вы позволите мне защитить вас от позора, что обрушил на эти хрупкие плечи ваш муж?
— Вам? — Альда попыталась выставить между ними шлем. — Защитить меня?
Дисглейрио обнял её, мягкие горячие губы коснулись её лба, виска, щеки. Альда больше не сопротивлялась, сама прижалась к нему. Пусть защитит, пусть спрячет от всего этого. Он единственный, кто у неё остался, кому можно в её «крепость на дереве»…