Страница 59 из 202
— Он ещё не предлагал вам «пушистые пирожки с краюшкой ягнёнка»?
Райнеро оглянулся через плечо, но давешняя «козочка» уже запрыгнула в один из хороводов. Блицардские женщины не носили в волосах цветов, предпочитая украшаться лентами в косах, а мужчины могли спрятать ноги с изъянами в складчатых широких штанах. Мода заслужила его одобрение, в то время как гостиничный тексис раздосадовал. В лексиконе «козлячьих» не было слова «вилка», пришлось обходиться стребованным ножом, но едва первый проперчённый свиной ломоть лёг на язык, бывший сын Заступника Веры простил миру вокруг все прегрешения. Тёплое, мягкое, пряное и сочное, слов не хватало, пожалуй, лишь эпитеты папаши Трегве смогли бы достоверно описать мясо в перце и клюкве. Ягоды выстреливали кислинкой там, где ломоть сильно сластил, подобная гармония досель встречалась принцу Рекенья лишь в вольпефоррской кухне.
— Повар переусердствовал с мёдом, — обласкали правое ухо дуновения низкого, приглушённого голоса.
Райнеро повернулся на стуле, не выпуская ножа. Белобрысая «козочка» ловко сняла с острия ягоду и положила меж землянично-розовых губок.
— Ам! Дурно наедать пузо, — с хохотком она схватила Райнеро за рукав, потянула в гущу танцующих, в тесноту «стада».
Горько-пряный дух обрушился на него, повёл кругом голову, от духоты выступила на лбу испарина.
— Вы боитесь меня? — хихикнула «козочка», и Райнеро опомнился, засунул нож за ремень. — Ох, сударь, я не кусаюсь! Если только вы не будете против…
Дикая музыка ударила по ушам, принцу Рекенья не доводилось плясать под такое. Резвушка уже вилась вокруг, ловко избегая чужих боков и локтей. Он быстро поймал ритм. Сердце ускорило бег, поспевая в такт музыке, ручка «козочки» легла в его руку. Девушка, веселясь, слушалась любого его движения. Теснота обернулась простором, тяжёлый дух пляски обогрел.
— Откуда к нам? — макушка плясуньи едва ли достигала его подбородка. Пользуясь случаем, Райнеро оценил хитросплетения увитых лентами пшеничных кос, они должны пахнуть мёдом и клевером.
— Так заметно, что я не здешний?
— Сударь, у нас так не танцуют! — Она запрокинула к нему треугольное личико. Честное слово, на нём едва хватало места этим глазам, этим озёрам, сиявшим в огне.
— Тогда научи меня.
— Но откуда вы?
— Из знойной Эскарлоты, сударыня.
— Ах, огненный край! Сударь подарит мне хотя бы искорку?
Игриво подпрыгнув, «козочка» земляничным поцелуем подсластила его кислый от вина рот. Райнеро хохотнул, подбросил её за узкую талию и ловко поймал. Края алой юбки стегнули его по ногам. Расшитая полоска — вместо рукава платью — скользнула с плечика, открывая прозрачную ткань сорочки. Райнеро вернул ослушницу на место, козочка погрозила ему тоненьким пальчиком:
— И не смейте думать, что я распутница, которая отдаётся за деньги! Это мой первый и последний глоток свободы перед прочными оковами верности… — С крупных, растянутых губ слетел смешок, от которого у Райнеро припекло на секунду в паху. — Вы же не оставите девицу в беде этой ночью?
Принц Рекенья впился в неё поцелуем, но быстрым, танец потребовал от него шага в сторону и подскока. Казалось бы, блицардские женщины не могли удивить его больше, но нет! Козочка без стеснения задрала ногу, открывая полосатый чулок, и прыгнула с разворотом. Другие плясуньи проделали то же самое, и Райнеро понял, что не променял бы северные гулянки ни на какие другие. Он крутил северянку в танце, пересекая с ней зал, огонь в большом очаге одобрительно тряс рыжей башкой, танцующие пары вились цветастой лентой. Дух дерева и смолы, огня и хвои, от него чуть слезились глаза, и пусть это будут первые и последние слёзы, что бастард обронит на землю Блицарда!
— Снежная красавица не боится растаять? — Райнеро чмокнул её в длинный загнутый носик, расцеловал в румяные щёчки. — Чем я тебе приглянулся?
— Ваши штансы, сударь, — чистый выговор срединного Блицарда вдруг дал слабину, но залётный эскарлотец не слышал слова умильнее. — Они толкают на грех добродетельных блицардских дев, обтягивая то, что у мужчин моей страны скрыто.
Райнеро расхохотался, выполнил разворот, добрался взглядом до оборок на панталонах северянки, подбросившей ножку вверх.
— И вы иноземец, а мне не к чему пересуды, — девушка описала вокруг него круг, будто ненароком припадая своим бедром к его. — Знатные девицы, знаете ли, так себя не ведут, и я такая лишь этой ночью.
— Так ты принцесса? А куда спрятала свиту? — Принц Рекенья притянул красотку за пояс, шерстяной бархат платья был досаднейшей из помех.
Каверзная «коза», однако, не спешила дать любовному делу ход. После танца она подтащила «иноземца» к выстроенным вдоль стен столам и уговорила хлебнуть янтарный напиток, увенчанный пенным облаком.
—… пушистей… чем снежные… хлопья, — смеялась она, сцеловывая пену с губ и носа отфыркивающегося принца.