Яблочные дни. Линдвормы и вороны

— Драгунский полк уже три года входит в состав основной армии, но вашими стараниями его расформируют, и я первым буду убеждать короля в необходимости этого! Подчиняться, Оссори! Весь полк, тысяча, до последнего, на разведку в ущелье, и только попробуйте вступить в бой, это будет ваше последнее самостоятельно принятое решение.

Берни молча смотрел на ухмыляющегося генерала. У Энтони чесались руки, тут даже не сабля, здесь поможет только кулак. Взглянуть на Хьюго было страшно, как бедняга до сих пор унимал себя, чтобы не напасть на Роксбура, оставалось загадкой.

— Не слышу ответа, полковник.

— Слушаюсь, — прошипел Берни.

— Что-что? — «гусак» поднёс широкую, сильно выгнутую ладонь к уху. — Не слышу, дьяволёнок.

—Повинуюсь.

— Да неужели? Рыжий Дьявол спрятал рожки? Нас наконец посетит святой Прюмме, а то и сам Бог, и благословит на победу, раз Дьявол покорился генералу? Дракон драгун сложил крылья, огонь наконец потух, боже, я дожил до этого дня! — Роксбур засмеялся и, не дожидаясь ответа, повернулся к Оссори спиной.

Тот вдруг рванулся в сторону Энтони, сгреб пленного эскарлотца, швырнул к шатру.

— Завести туда троих, живо!

Джону и Хьюго не нужно было повторять дважды. Ещё двоих эскарлотцев стащили с коней и связанными кинули в шатёр. Энтони хотел подойти к Берни, успокоить, но тот зачем-то вырвал у офицеров сразу несколько факелов и закричал уже залезшему в седло Роксбуру:

— Эй, генерал! Хотите Дьявола? Драгунский огонь? Так получите!

Факелы полетели в шатёр. Пламя занялось тотчас — пол внутри устилала солома. Аддерли не сходу понял, чего добивается Оссори, но к сооружению не приблизился. Роксбур вытаращил глаза, раскрыл рот для ответной любезности, но огонь взвыл, и этот вой смешался с истошными криками оставленных внутри эскарлотцев.

Хьюго расхохотался и пихнул Энтони в бок:

— Смотри-ка, а наш Рыжий Дьявол шалит!

Берни отвязал Витта. Взлетев седло и чуть отъехав, обратился лицом к успевшему разойтись по лагерю полку:

— Жив ли наш дракон?!

Рёв, сильнее прежнего. Энтони пробрало до мурашек, волна дикого восторга подхлестнула его и понесла. Он услышал, как рычит рядом Хьюго, услышал собственный рык.

— Живо ли наше пламя?!

Рёв тысячи глоток легко заглушил треск пылающего шатра. Огонь лизал зашедшееся рассветом небо, дарил ему свой смертельный, кровавый цвет. Не слышно крика горящих заживо «воронов», только гул пламени, только оглушающий рёв тьмы драгун, от которого за спиной действительно расправлялись крылья.

— Мы правы!!! Враг не прав!!! — последние слова Берни утонули в волне ответного клича.

Воздух вокруг Энтони пошёл рябью, он и сам не боялся надорвать горло. Жар ли это от шатра, или он горит изнутри? Небо  пылало, стонало, выло, обливалось кровью, рыдала спрятавшаяся за скалами Эскарлота, рыдала стонами сгоревшего «воронья».

— Вам не убить их. — Берни снова обернулся к побелевшему генералу. Он говорил твёрдым, негромким, будто не своим голосом. Энтони вздрогнул от знакомой интонации, на лбу выступил пот. Голос мёртвого. — Никому не убить. В них живёт дракон. Ими живёт Айрон-Кэдоган.

 

[1] Жак — куртка из множества слоёв толстой ткани («стёганка») или же подбитая металлическими пластинами, солдаты блаутурской армии носят её как доспех или под доспех.

[2] Правда ли, что ваш принц не знает, как держать шпагу?