Страница 155 из 202
— Только предполагаю, — засмеялся Берни.
Кэди хлопнул его по плечу. Затем снял свой плащ и жестом подозвал остальных друзей. Стоимость их плащей показалась бы блицардским дворянчикам целым состоянием, но Кэдоган был выше дрожаний над тратами и для своей Хенни не жалел ничего, даже возможности избавить себя от соперника…
— Глупыш, нельзя так. Хенрика же опечалится, ведь кузен Лари из слизня мигом станет образцовым «несчастненьким». — Кэди подмигнул Берни.
Связав полы их плащей, кинул конец ушедшему по грудь в болото слизню. Берни вместе с Энтони ухватились за противоположный конец их «верёвки», Кэди же держался за место узла.
— Не дёргайся! Захлебнёшься. Вытащи руки, хватайся за плащ и держись. Не двигай ногами, убожество, откуда ты такой взялся, затянет же! Хенрика мне за тебя голову оторвёт. Хочешь стать «несчастненьким» посмертно? Нет? Тогда не ной и держись.
Медленно, с трудом, но трясина, наконец, чавкнула, отпуская жертву. С дерева со свистящим криком сорвалась какая-то крупная птица, пронёсшись над головами драгун, будто с проклятиями, сгинула в зарослях. Странно или нет, но без приказа Кэди Лари бы дали утонуть... Что-то внутри недовольно цокало, но так ли ценна жизнь слизня?
— Смотри, Берни, как твой принц просчитался. — Кэдоган рванул в последний раз. Охнув, Лари развалился на мокром мхе. Измученный, в тине с головы до пят, он лежал лицом вниз, зачем-то сжимая руками клочья мха. Его было почти жаль, но без дозволения Кэди Берни бы не решился подать несчастному руки. — Я понятия не имел об этой дороге, а она близко от города, идеальна для прохода армии и вторжения. Нам повезло, что слизень сидел дома...
Запоздалый испуг вдруг забился в висках. После войны в Блицарде многое стало проще, понятнее, привычнее. В том числе смерть. Но сейчас, в эту минуту, могло свершиться убийство, а не поединок в честной борьбе. Ему двадцать, так много и так мало, ведь он до сих пор не уяснил простых вещей... Берни оглянулся на побледневшего, сжавшего губы в нить Энтони. Тот замер, задумчиво глядя в гущу болота. Друг думал о том же.
Кэдоган уже поднял Лари на ноги, и, улыбаясь, стряхивал с его плеч шматки тины. Лари тяжело дышал, так и не проронив не слова. Только беспокойно вглядывался в лица драгун. Пытался прочесть, что? Берни подошёл к Кэди, и до слуха донёсся шёпот на блицард, адресованный только Лари:
— Больше не вставай у меня на дороге.
Пара глотков, и вино вдруг закончилось. Яноре тоже разочарованно отставил пустую бутылку, оглянулся на стол, но там оставались только огненные закуски всех мастей и початая Оссори бутылка. Одного призывного рыка барса хватило, чтобы слуга принёс сразу корзину бутылей с вином и ежевичницей. Круговое построение пыльных стеклянных боков радовало глаз.
Оссори откусил пряничному медведю третью лапу и заел отвоёванной у Яноре колбаской.
— Что за сласти? — кивнул тот на огрызок пряника.
— Подарок жены. Она вместе с Юлианой форн Непперг, то есть, Боон, сходила на новогоднюю ярмарку.
Лауритс оживлённо закивал и, не отрываясь от горлышка бутылки, указал рукой за окно. Сделав последние глотки, улыбнулся не видной из окон Сегне ярмарке как любимому детищу:
— Там очень много товаров с Восточной Петли! Как долго я вёл с купцами переговоры! Но оно того стоило, новые связи сразу с тремя городами, и у нас теперь есть не только пряности, но сахар, ткани, оружие. И главное — я уговорился с ними о лекарственных растениях и готовых лекарствах. Твою рану мазали одним из них. Видишь, как быстро помогает? Я узнал это ещё на войне и просто не мог так оставить.
Берни коснулся того места, где под одеждой была повязка. Рана действительно будто дремала, не ныла, не кровоточила. Он почти забыл о ней, осталась только слабость, но и она постепенно отступала.
— Альде очень понравилась Хильма, — зачем-то он вспомнил жену. Язык развязывался, что ж, пусть так, Лауритс уже сам не в меру болтлив. — Она рассказала, они с Юлианой спасли маленького мальчика. Мальчишка лизнул кованые перила главного моста через Ульк и конечно примёрз!
Лауритс всё так же зашипел смехом, хохот Берни его заглушил. Мальчиком и сам Берни попадал в такую ловушку, вместе с Кэди они примёрзли языками в их крепости на дереве. Долго же их искала матушка... Вдруг король оборвал смех, нахмурился.
— Ты сказал, ковка? На мосту? Что ещё за главный мост, Оссори? Какой мост эта мотовка обрядила в ковку, да простит ей Изорг бабскую глупость?!
— Альда? — Чуть не открыв рот, Берни покосился на чеканных линдвормов, немало за них опасаясь.
— Хенрика! — Лауритс с раздражением кинул огню остатки хлеба и швырнул почти опустевшее блюдо с колен на столик.
Дверь в комнату вдруг приоткрылась, и к ним, цокая когтями, зашла новая знакомая четы Оссори. Альда бы сейчас забралась в кресло с ногами, да и самому Берни было не по себе от этой зверо-птицы. Страусиха начала обеспокоенно озираться, но увидев разбушевавшегося от злости хозяина, поспешила к нему.