Страница 127 из 202
Дальнейшие слова миновали уши Королевы Вечных Снегов. Она захрюкала от смеха, и, возможно, выдала бы себя и герцога ви Ита с поличным, если бы он не зажал ладонью её несдержанный рот. Ита напрягся всем телом, выскользнул из неё, а в довершение нахмурился так, что его нос навис над ней орудием наказания. Непперг выглядел схоже, когда Хенрика уходила от него, чтобы охранять сон племянника. Однако на того, в отличие от Ита, вряд ли бы подействовал укус за палец. Мигель убрал руку. Чуть рассеянно, извиняясь, поцеловал её губы. Хенрика погладила его за гладкий подбородок и сощурилась:
— Они уехали?
— Кажется да… — Герцог ви Ита пятернёй потянул себя за волосы, шире раскрыл глаза. И, к её ужасу, разогнулся и сел. От дурацкого разговора хряка и лисы, простите, «белочки», у него пропало и желание, и интерес. — Треклятая троица, вы это слышали? Он хочет… невероятно… признать одного бастарда, отвергнув другого! Безумен! — У его лба подвивались пряди, чёрные, змеистые, это напоминало о принце Тимрийском. Но даже тот, подверженный припадкам безумных идей, неутолимой жаждой множества свершений сразу, не обходился с Королевой Вечных Снегов вот так. — Только этого мне не хвата…
— Кхм… Мигель! — Хенрика поднесла его руку в своей груди, сам нахваливал. — Если вы сейчас же не вспомните, зачем забирались на меня, я обижусь.
В первые мгновения герцог ви Ита казался обескураженным, будто силился вспомнить, чем занимался всего минуту назад. Хенрика подвигала бёдрами. Признаться, она продрогла. На улице с самого утра было свежо, она с оголившейся грудью лежала на земле, а почти любовник, похоже, был горазд давать жар огненной впадины лишь на словах. Видимо, она зря понадеялась, что здесь для неё начнётся настоящая Эскарлота?
— Тысяча извинений, — вдруг сказал Мигель ви Ита, и в считанные минуты кровь Яльте вскипела той самой лавой из легенды.
3
Всё тело горело так, будто Хенрика плыла по волнам жидкого, клокочущего огня. Каждый новый наплыв этой огненной боли в последний миг делался удовольствием. Она совсем не видела Мигеля, под веками трещали искры, но по отрывистым звукам было яснее ясного, что и ему хорошо. Самая благонравнейшая женщина Эскарлотского королевства явно подпускала его нечасто, а ведь могла бы познать солнечное блаженство! Хенрика расхохоталась богохульственной шутке, но Мигель обратил её хохот в стон, в крик, наконец, в хрип…
— Ви Ита?!
Рёв пронёсся над ними шквалом, прибил огонь, до дна высушил чашу с лавой, окатил холодом, оставляя потерянно плескаться в брызгах, хватать ртом мокрый оледеневший воздух. Хенрика не помнила, как поднялась на ноги, наверное, помог Мигель. Тело ломило от слабости, пронзало дрожью. Низ живота болезненно сжимался. Кожу щипало от ветра. По ушам бил напористый стрекот Мигеля, перебиваемый рёвом короля Франциско.
— … Вы правы, ситуация несколько щекотлива…
— Я был наслышан о чёрных чарах этой женщины…
— Но!
— … Задолго до её появления здесь!
— Сеньора Яльте не виновата!
— Ви Ита!
— Не устоял, грешен…
— Сутки в молитвах! Три месяца воздержания! До их истечения жены не увидите!
Зарево листвы первое время слепило, но вскоре Хенрика различила в этой красноте себя и ещё три фигуры. Сама она стояла за плечом герцога ви Ита, а через скатерть от них высилась конная громада всеблозианнейшего короля. Меховые манжеты на рукавах его ропоны прыгали в воздухе взбесившимися зверьками — с такой дурью он размахивал ручищами. Розамунда Морено держалась немного поодаль, и впрямь белка в коричневой шёрстке плаща. Она снова не спрятала мордочку за вуалью, и Хенрика невольно проследила за её взглядом. Он глубоко увяз в гульфике на штанах Ита, которые тот поспешно шнуровал. С губ рвалось неуместное хихиканье с изрядной долей триумфа — для Хенрики Яльте в этом гульфике не было тайны. Хенрика зажала рот пальцами и поняла, что выставляет напоказ грудь в отметинах поцелуев.
— Вы-то в ней что отыскали? — ворчливо пробасил Рекенья и смолк, заглатывая столько воздуха, словно хотел проглотить весь этот порочный мир.
Выкаченные глазищи упёрлись в Хенрику. Они ждали. Они велели. Визжи. Прикройся. Опусти очи долу в смиренном покаянии и позволь пурпуру стыда разъесть белизну лица твоего. Хенрика закусила губу, пытаясь преградить путь смешкам. Шнурующие лиф пальцы не зашевелились быстрее.
— Что отыскал я в сеньоре Яльте? — от растерянности Ита на мгновение утратил осанку. — Ваше величество, вы уверены, что будет уместно обсуждать даму в её присутствии?
Хлебнув ещё воздуха, переложив поводья в другую руку, Рекенья вдруг оглянулся на свою белочку и повернулся пристыженным. Это что же, наш грешный праведник в один особо располагающий вечер обсуждал её с Ита?