Страница 74 из 81
– Товарищ Зверев, звонили от Владимира Ильича, он сейчас в Петергофе, приглашает вас вечером туда на совещание!
Всеволод тут же утратил к Юрию Алексеевичу интерес, быстро откланялся и умчался, надо полагать, прямиком в Петергоф.
Зверев облегчённо вздохнул и отправился к вождю пригласить на обед. Какие бы сомнения ни терзали, обедать надо вместе, чтобы видели бойцы. Теперь даже важнее демонстрировать единение и доверие.
В коридоре была какая-то непонятная суета, люди бегали из двери в дверь, прятали глаза и шушукались меж собой, выпучив глаза. Он прибавил шагу.
***
Антон отправился к Царёву около полудня, но всё равно не выспавшийся и с жутким запахом перегара. В дверях он буквально столкнулся с Новиковым, причём тот ударил плечом очень больно и удалился, не ответив на приветствие. С собой он увёл и двух солдат-часовых, обычно охранявших кабинет, оставив вместо них пару своих бывших ГРУшных спецназовцев устрашающего вида.
Разведчики также и не думали отдавать Антону честь, к чему он привык за последние месяцы, посмотрели исподлобья и настолько недобро, что по спине пробежал неприятный холодок, застыв пупырышками где-то на затылке.
Зато Царёв встретил непривычно оживлённо, аж вскочил из-за стола. В кабинете почему-то никого не было, хотя обычно в это время как раз заканчивается утреннее совещание, и должен был остаться по крайней мере Зверев.
Антон, сонно махнув рукой Царёву, направился прямиком к холодильнику в углу добыть чего-нибудь попить. И только было схватился за ручку, как вздрогнул от оглушительного яростного крика актёра.
– А, сучара, явился! Чё, всех захотел под себя подмять? Порешил, подставил друга? Главным хочешь быть, гнида ползучая?
Антон оцепенел. Как ни удивительно, но пока он ещё не осознал причин беспримерной отваги и ярости давнего знакомого кирилловской семьи.
– Чё молчишь, гнида? Ты что же думал, трудно будет, что ли, вычислить, с какого телефона донос поступил? Предал Кирюшу! И меня, и всех предашь, сука. Но не пройдёт этот фокус!
Царёв нажал кнопку вызова охраны. Практически мгновенно в дверях выросли два новиковских боевика, прыжком преодолели расстояние до холодильника и крепко зафиксировали Антона с двух сторон так, что стало трудно дышать.
Царёв, довольный зрелищем, немного остыл. Но стоял по-прежнему выгнувшись вперёд, словно готовясь к броску. Глаза горели, и тик перекашивал испитое лицо. О своей картавости он начисто забыл, да и вообще впервые вышел из образа на людях. Теперь он не орал истошно, а практически шипел внятно, с интонациями, акцентами и паузами.
– Ты друга продал. Ты убил его, а не эти солдаты. Заигрался так, что башню тебе сорвало совсем, козёл. Это фигня всё, эти игры большие, по сравнению с тем, что ты сотворил. Знаешь, я в разных ситуациях бывал, в разных компаниях. Так даже у бомжей друга предать – самое западло. А ты его убил. Думал, хитрый самый? Не узнает никто? Всё тайное становится явным!
И тут Антон вдруг понял всё, отошёл от оторопи и похмелья одновременно и, чуя, что жареным запахло всерьёз, перешёл в наступление, хрипло и угрожающе зарычав:
– Да что ты говоришь? А о себе подумал? – страх и боль гнали его в атаку. Времени, судя по всему, оставалось мало.
«Господи, хоть бы Зверев, что ли, зашёл?!» – Антона трясло, и сам он не понимал то ли от паники, то ли от ярости. Глаза налились кровью. Ситуация была яснее ясного: вот он враг перед тобою. Победишь, подавишь его – выживешь, и дальше война план покажет. Нет – лучше об этом не думать. Он не чувствовал уже ни рук, ни спецназовцев рядом с собою. Это был поединок, смертельная схватка. Победитель получит всё. Мгновенно и остро пришло это понимание.
Царёв на словах Антона подпрыгнул, выпучил глаза и завизжал тоненько срывающимся голосом, тыча пальцем в сторону задержанного:
– Заткните, заткните его! Пусть заткнётся! Кляпом его заткните немедленно!
Охранники растерянно оглянулись по сторонам в поисках подходящего предмета. Вождь мстительно осклабился, разулся и стал снимать носки.
Грудь Антона начала вздыматься рывками, ноздри раздулись, как у загнанного коня, а воздуха всё равно не хватало для выражения эмоций. Да и слов тоже.
– Ты… Ты… Да ты… – и Антона прорвало потоком непечатных отборных ругательств, словно бы и не в МГУ провёл он последние годы, а где-то на помойке рядом.
Один из охранников не в силах стерпеть такого святотатства, недолго думая, саданул Антона сзади под основание черепа. Ноги его согнулись в коленях, глаза стали пьяными, парень «поплыл», но, всё ещё цепляясь за остатки сознания, что-то нечленораздельно мычал.
Лжеленин швырнул через комнату бойцам заботливо свёрнутые в рулончик носки. Характерный пролетарский запах немедленно заполнил комнату, чистоплотностью Царёв не отличался с детства.
Охранник, что не бил, поспешил исправиться в глазах вождя и ловко запихал вонючий кляп Антону в рот.
Царёв от злобного упоения чуть не прокусил нижнюю губу. Подошёл к столу, нажал кнопку на коммутаторе.
– Фёдор Андреевич, зайди-ка ко мне и прихвати парочку своих… из команды. Тут клиент для вас. Срочный.
Несколько минут, пока ждали отдел репрессий, Царёв, вольготно развалившись в своём кресле, в полной тишине любовался поверженным и униженным Антоном, беспомощно висевшим на руках спецназовцев. Он так и не провалился в забытьё окончательно, но реальность от него уплывала. Словно в замедленной съёмке, он крутил головой по сторонам, пытаясь хоть что-то понять и рассмотреть сквозь пелену.
Зашёл главный палач и двое его «быков», как он сам их называл.
– Забирайте этого, – Лжеленин, обретший вновь свой неповторимый дефект дикции, кивнул в сторону Антона, – расстрелять немедленно. Прямо здесь: во дворе иль в подвале.