Страница 36 из 55
– Мне прямо сейчас больно… – проговорила она.
– Ну конечно, свалила на себя вазу, теперь жалуется, – поддел он ее с улыбкой, и она тоже улыбнулась. – Рин, с момента ухода Варданиса прошло очень много лет…
– Третьего июня было двадцать пять, – заметила она чисто механически.
– Почему ты не сказала? Мы могли съездить на кладбище…
Рин резко затрясла головой.
– Нет! Не могу! Кладбище – это кошмар. Это наивысшее насилие над моей психикой. Я их всегда обхожу десятыми дорогами.
– Нет так нет, – отступил Анхельм. – Так или иначе, прошло двадцать пять лет. Ты провела в трауре достаточно долгое время. Но я не думаю, что Варданиса сделало бы счастливым твое вынужденное одиночество, Рин.
– Знаешь, сколько раз я этот аргумент слышала?
– У тебя есть что противопоставить ему?
– Мы дали друг другу клятвы. Клятву аирга не может разрушить ничто.
– Кроме смерти. Смерть снимает все обязательства. Представь себе обратную ситуацию: была бы ты счастлива, если бы Варданис оставался одиноким после твоей смерти?
– Анхельм, ты не понимаешь… Мы, аирги, по-другому определяем любовь…
– Очень удобно, Рин, вспоминать обо всех традициях и ценностях аиргов и прикрываться ими тогда, когда надо оправдать свое нежелание менять что-либо в жизни, даже если она того настойчиво требует, – сурово отрезал Анхельм. Рин совершенно не ожидала от него такого удара под дых. Она открыла рот, чтобы ответить что-то резкое и колкое, но он не дал ей.
– Внимательно послушай, что я тебе скажу, потому что я скажу это лишь один раз. Я не мог бы заставить тебя любить меня, если бы ты не могла или не захотела. Но ты можешь и хочешь. Ты боишься. Боишься меняться, открываться, доверять, думая, что тебя снова попытаются использовать, но при всем этом ты боишься остаться одна. Ты стоишь, как бездомная кошка в дверях – ни туда, ни сюда. Только вот что: я знаю, что приношу тебе счастье. Я знаю, что тебе со мной хорошо. Поэтому войди и закрой за собой дверь, кошка бездомная. Я с тобой. Ты больше не одна. Я никуда не отпущу тебя, даже если ты будешь гнать меня прочь. И я найду тебя всегда, где бы ты ни была.
И вроде бы он говорил неприятные вещи, жестокую правду, в которой Рин не признавалась себе, но почему-то ей нравилось слушать это. С каждым словом с нее слетала многолетняя шелуха самоубеждений, заблуждений и разрушительной лжи самой себе.
– Почему… Когда ты стал таким? – тихо спросила Рин после долгого молчания. – Ты ведь меня страшно раздражал поначалу. Раздражал своей необоснованной любовью, щенячьей добротой, наивностью… А теперь ты стал… Не могу подобрать слово.
– Тверже? – теперь в его голосе был слышен смех. Он смеялся над ней!
– Да. Диктуешь свои условия, и мне это, как ни странно, нравится, – изумленно подтвердила Рин свои ощущения.
– Я просто понял кое-что, – ответил Анхельм, отпуская ее и приглаживая растрепанные волосы. – С тобой нельзя быть безоговорочно добрым. Ты не умеешь принимать мужскую заботу. Ты не понимаешь доброго к себе отношения, поэтому не знаешь, как реагировать на него. Ты не ждешь, что к тебе кто-то может относиться хорошо безо всякой на то причины, не требуя платить за это. Ты строишь отношения по формуле «услуга за услугу», стремясь не быть ничего никому должной. Твоей вины в этом нет, это вина окружающих.
Рин вдруг показалось, что она смотрит на свою жизнь и поведение под принципиально иным углом.
– Глубокомысленно. Хотя не очень приятно слышать.
– Правда редко бывает приятной.
Она рухнула на постель и спросила у потолка:
– Ну и что мне теперь делать? Как вести себя, когда мне всю душу вот так запросто расковыряли?
– Как я уже сказал, – ответил Анхельм и прилег рядом, – войди и закрой за собой дверь.
Но Рин была бы не Рин, если бы не ответила:
– Я подумаю.
Анхельм засмеялся, понимая, что победу уже одержал, но противник просто из вредности не хочет принять факт поражения. Он поцеловал Рин в висок и сказал:
– Через три часа приедут гости, и мне понадобится твоя помощь. Я жду владельца судоходной компании из Сент-Вейлора, начальника порта и руководителя северной экспедиции.
– Что я могу сделать? – спросила Рин.
– Во-первых, нужен ужин. Поэтому съезди сейчас к Альберте и попроси ее заняться этим. Во-вторых, пришли кое-какие бумаги, ты должна их подписать.
При этих словах Рин вспомнила, что хотела сказать Анхельму, но постоянно забывала.