Страница 34 из 55
– Фрис, я могу тебя попросить, пожалуйста… Вот прямо очень прошу… Хватит изъясняться загадками, а?
В ответ на это он только многозначительно указал ей глазами на Анхельма.
– Либо я тупая, либо одно из двух, – констатировала Рин. – Что это значит?
– Твоя Сила дойдет до необходимого уровня только когда ты разберешься в самой себе, – сказал Фрис. – В тебе все еще мало жизни. И много смерти.
– Да что это, спали меня дракон, значит? – возмутилась Рин.
– Чтобы ответить на этот вопрос, вспомни, что есть жизнь, – посоветовал ей в ответ друг. Рин озадаченно поморгала.
– Я, кажется, все понял, – сообщил Анхельм с таким видом, будто к нему пришло озарение и ответы на все вопросы. Рин заинтересованно посмотрела на него, надеясь, что он ей все расскажет, но тот покачал головой.
– Сама. Даю подсказку: корабль на Южные острова.
Некоторое время Рин сидела и вспоминала, глядя в добрые и преданные глаза муриана Айко, чесала его уши, а потом до нее дошло.
– Кальсаты мне, кальсаты… – тихо проговорила девушка и, поднявшись с пола, добавила: – Мы обречены. Я вам точно говорю. Я себя знаю.
Пошатываясь от странной накатившей слабости, она вышла из кабинета и направилась в свою комнату. Рин бросилась на кровать и упала лицом в подушку.
– Значит, чтобы победить Анарвейда мне действительно нужно полюбить Анхельма, – грубо подвела она итог и застонала. – Это провал.
Мысли одна краше другой носились вихрями в голове. Не то чтобы она не догадывалась. Помнится, даже с Эриком говорила на эту тему. Но одно дело – предполагать, а другое – знать точно. Конечно, Анхельм ей нравился, ей было с ним хорошо, тепло, уютно и удобно. Но любовь? Нет, о любви не шло и речи.
Оглядываясь назад, на все события и причины, заставившие ее спасти герцога из плена Рейко, броситься на его защиту во время нападения солдат МБР, Рин осознавала, что ею руководили инстинкты. С ее четко выраженной натурой защитника, ей необходимо кого-то опекать, прикрывать собой, бросаться грудью на врага, чтобы сохранить чью-то жизнь, рвать зубами горло во имя кого-то... Эти качества делали ее превосходным солдатом и как-то компенсировали ненависть к приказам. Рин всегда сама знала, кого и что надо защищать, не нуждаясь в указках. Создательница щедрой рукой даровала ей своенравие, которое не смогли искоренить даже долгие годы службы.
Нет, перед ней поставили совершенно непосильную задачу. Может быть, спустя пару лет, она и смогла бы. Но Кастедар сказал, что времени нет… Это провал. Полный.
Она услышала, как дверь тихонько приоткрылась, и в комнату вошел Фрис. Щелкнул дверной замок, прошуршали тихие шаги, кровать упруго прогнулась, когда он сел рядом с Рин.
– Я наведаюсь в этот ваш Вардонский форт, – сказал он. – Пяти дней мне хватит.
– Я не смогу сделать это, Фрис, я не смогу… – застонала Рин, стискивая во вспотевших ладонях углы подушки. – Это непосильная задача. Зачем? Зачем вы меня так?..
Она почувствовала, как Фрис лег рядом. Он попытался повернуть ее к себе, но Рин не поддалась.
– Я не буду смотреть, – шепнул он, и женщина с едва слышным всхлипом поднялась и уложила голову на его плечо, пряча покрасневшие от слез глаза. Фрис стиснул ее в покровительственных объятиях. Сейчас он предлагал ей защиту, и Рин с удовольствием приняла ее.
– Да, он поступил нечестно тогда… Да, я была одурачена… – сказала она дрожащим голосом. – Но ведь он не хотел ничего плохого. Он просто боролся за меня… Борьба разной бывает.
Его мышцы напряглись, ладонь, которой он гладил ее спину, сжалась в кулак.
– Давать дурманящее зелье – это способ борьбы за женщину?
– Я же не оправдываю Варданиса… – возразила Рин. – Но он действительно хотел мне добра.
Фрис шумно вздохнул.
– Не говори мне о нем, девчонка, иначе я не смогу держать себя в руках. Он – волк в овечьей шкуре…
– Мы дали друг другу древние клятвы верности. Клятвы аиргов, что прочнее алмаза, дороже золота. Я нарушила эту клятву, я веду себя отвратительно по отношению к нему, позволяя Анхельму вставать между нами. Это и мучит меня.
Фрис убрал волосы с ее лба и поцеловал. Нежно прижался щекой, и Рин замерла.
– Варданиса нет. Уже давно нет. Единственная персона, с кем ты ведешь себя отвратительно – это ты сама.
Рин долго ничего не отвечала, а Фрис не спешил развивать тему и добавлять что-либо.
– Как бы то ни было, я не могу заставить себя перестать любить Варданиса, – прошептала она, наконец. – Он слишком глубоко в моем сердце. Он пророс в нем своей добротой, лаской и помощью. Он закалился в нем огнем пожара и устоял под натиском тысяч дней вынужденного одиночества. Он спас меня от самой себя.