Начни сначала. Чайки Балара

   Се­рые об­ла­ка мча­лись по не­бу, слов­но спе­шили уб­рать­ся как мож­но даль­ше от бе­регов Бе­лери­ан­да. По мо­рю бе­жали пу­шис­тые бе­лые ба­раш­ки, рас­ка­чивая сто­яв­шие на рей­де ко­раб­ли. Где-то да­леко на юге об­ла­ка сли­вались с мо­рем: там шёл дождь. Влаж­ные по­рывы вет­ра иг­ра­ли с длин­ны­ми во­лоса­ми эль­фи­ек, спле­тая меж­ду со­бой жид­кое, тус­кло си­яв­шее зо­лото. Вы­сокие, стат­ные, зо­лото­воло­сые — ка­залось, их поч­ти не от­ли­чить, прек­расных во­итель­ниц Ама­на. Но мно­жес­тво кос, пе­реп­ле­тён­ных си­ними лен­та­ми, сла­бо под­да­вались вет­ру, тог­да как длин­ная гри­ва хло­пала по спи­не и пле­чам, гро­зя сво­ей хо­зяй­ке мно­гими ча­сами на­еди­не с греб­нем. Но не толь­ко при­чёс­ки от­ли­чали эль­фи­ек друг от дру­га.

— Ты дей­стви­тель­но хо­чешь по­пытать­ся. — Га­лад­ри­эль не спра­шива­ла, в этом не бы­ло смыс­ла.

— И у ме­ня по­лучит­ся. — Ид­риль не сво­дила глаз с се­рого го­ризон­та, ку­та­ясь в мяг­кую тём­но-си­нюю шер­стя­ную шаль с се­реб­ря­ными кис­тя­ми. — А ты? Раз­ве ты ни­ког­да не ду­мала о том, что­бы вер­нуть­ся?

— Нет. — Ар­та­нис не ко­леба­лась ни се­кун­ды с от­ве­том. — Я не для то­го прош­ла сквозь об­жи­га­ющие ль­ды, что­бы те­перь бе­жать об­ратно, под­жав хвост, ожи­дая про­щения.

— Ду­ма­ешь, они не прос­тят? — Ид­риль по­вер­ну­лась и пыт­ли­во заг­ля­нула в зас­тывшее ли­цо со­бесед­ни­цы.

— Ме­ня? Ед­ва ли. — Га­лад­ри­эль горь­ко ус­мехну­лась, по­вела пле­чами под тёп­лым пла­щом. — Но ты дру­гое де­ло. Быть мо­жет, у те­бя дей­стви­тель­но по­лучит­ся.

— А я счи­таю, Ва­лар ми­лос­ти­вы. — Дочь Ту­рого­на пе­реве­ла взгляд на мо­ре. Гро­зовой фронт мед­ленно, но вер­но приб­ли­жал­ся, зак­ру­чива­ясь в не­бе, встре­ча­ясь со спе­шащи­ми с су­ши об­ла­ками. — Они не по­кинут нас. Выс­лу­ша­ют. По­могут.

— У те­бя че­рес­чур на­ив­ные пред­став­ле­ния о сти­хи­ях Ар­ды, — снис­хо­дитель­но улыб­ну­лась Га­лад­ри­эль. — Ты ведь бы­ла слиш­ком ма­ла, не пом­нишь, как нас про­гоня­ли? Как зап­ре­тили да­же ду­мать о воз­вра­щении.

— Но ведь не­кото­рые вер­ну­лись, — не сог­ла­силась Ид­риль. — Твой отец, нап­ри­мер. Его ведь прос­ти­ли.

— Отец… — Га­лад­ри­эль при­щури­лась. — Иног­да мне ка­жет­ся, что Фи­нар­фин в ито­ге ока­зал­ся са­мым хит­рым из всех сы­новей Фин­вэ. Та­кой пре­дан­ный, та­кой рас­ка­ива­ющий­ся… Единс­твен­ный ко­роль нол­дор в Ва­лино­ре. Не­под­ра­жа­емая про­зор­ли­вость!

— Ты дей­стви­тель­но счи­та­ешь, что он с са­мого на­чала со­бирал­ся вер­нуть­ся? — Ид­риль не­веря­ще смот­ре­ла на Нэр­вен. — Но ведь он, как мне рас­ска­зыва­ли, во­об­ще не пре­тен­до­вал на трон…

— Ко­неч­но, не пре­тен­до­вал. И нет, я так не счи­таю. — Га­лад­ри­эль ши­роко улыб­ну­лась. — Это бы­ло бы слиш­ком слож­но и муд­рё­но для чес­тно­го, пря­моли­ней­но­го от­ца. Он ни­ког­да не стре­мил­ся к влас­ти. И его сы­новья лег­ко рас­ста­вались с нею… А я… — Она опус­ти­ла го­лову, во­лосы упа­ли на ли­цо, скрыв его вы­раже­ние от Ид­риль. Ког­да Ке­леб­риндал сно­ва за­гово­рила, го­лос зву­чал глу­хо и над­трес­ну­то. — Из всех нас лишь я меч­та­ла о ней. О влас­ти. О собс­твен­ном ко­ролевс­тве. О на­роде, ко­торый я при­веду к бла­годенс­твию. Ко­торый бу­дет сла­вить ме­ня, лю­бить и по­читать… Пус­тые меч­ты, ко­торые так и ос­та­лись меч­та­ми. — Га­лад­ри­эль за­мол­ча­ла. Рез­ко под­ня­ла го­лову, блес­ну­ла зо­лотом пря­дей, свер­кну­ла сталью в гла­зах. — Всё рав­но ни о чём не жа­лею. И сей­час бы уш­ла от­ту­да. Пусть так, но здесь я жи­ву. Я жи­ва. А там… Там жизнь не для ме­ня.

— Твой муж — бес­смертный, — ти­хо про­гово­рила Ид­риль. — Я не мо­гу пред­ста­вить, как бу­ду жить без Ту­ора.

— А как же Э­арен­дил? — Га­лад­ри­эль по­кача­ла го­ловой. — Я не знаю, смог­ла бы ос­та­вить сво­его ре­бён­ка нав­сегда.

— Мы рас­ста­ём­ся не нав­сегда. — Ид­риль меч­та­тель­но улыб­ну­лась. — Я знаю, что мы встре­тим­ся, чувс­твую это. Элес­сар по­мога­ет проз­ре­вать бу­дущее. Ви­деть чу­жие по­мыс­лы, чувс­тво­вать дру­гих. Эль­дар. Эдайн.

— Хо­телось бы мне иметь неч­то по­доб­ное, — улыб­ну­лась в от­вет дочь Фи­нар­фи­на. — Что-то, что поз­во­лит хоть иног­да ви­деть бу­дущее.

— Знать бу­дущее ма­ло, — не сог­ла­силась Ид­риль. — На­до ещё иметь си­лы из­ме­нить то, что пред­на­чер­та­но. Или сми­рить­ся и при­нять то, что из­ме­нить не в си­лах. А ещё уметь от­ли­чить од­но от дру­гого. Ты смо­жешь?

Га­лад­ри­эль за­мер­ла, не ве­ря сво­им ушам. Ей не по­каза­лось, раз­го­вор дей­стви­тель­но ушёл в сто­рону от прос­то­го об­сужде­ния от­плы­тия в Ва­линор.

— Смо­гу. — Она твёр­до пос­мотре­ла на эль­фий­ку. — На­учусь.

Ид­риль не­кото­рое вре­мя мол­ча­ла, прис­таль­но гля­дя в гла­за зас­тывшей Нэр­вен, слов­но пы­талась про­честь са­мые тай­ные по­мыс­лы, заг­ля­нуть в са­мые тём­ные за­ко­ул­ки её ду­ши. Га­лад­ри­эль чувс­тво­вала, как её про­бира­ет мо­роз, как кол­кие му­раш­ки ус­трем­ля­ют­ся от кон­чи­ков паль­цев вглубь, к сер­дцу. Она прик­ры­ла гла­за, от­да­ва­ясь это­му чувс­тву, поз­во­ляя чу­жому ра­зуму про­ник­нуть внутрь. Рас­кры­ва­ясь и чувс­твуя, что это пра­виль­но, что под­да­вать­ся ино­род­но­му вли­янию при­ят­но и лег­ко… Всё за­кон­чи­лось так же рез­ко и не­ожи­дан­но, как и на­чалось. Га­лад­ри­эль слов­но вы­дер­ну­ли из мяг­ко­го ко­кона в ре­аль­ность. Она рас­те­рян­но ог­ля­нулась, буд­то не ожи­дала уви­деть се­бя здесь, на бал­ко­не. Ид­риль улы­балась и смот­ре­ла на неё.

— Я от­ве­ду те­бя к уче­никам Энер­ди­ля. К со­жале­нию, сам мас­тер ос­тался в Гон­до­лине… — Она бро­сила пос­ледний взгляд на мо­ре, где пос­те­пен­но на­бирал си­лы шторм, и ре­шитель­но взя­ла Га­лад­ри­эль за ло­коть. — Пой­дём. У нас ещё есть вре­мя. Поп­ро­бу­ем соз­дать что-то, по­хожее на Элес­сар.

Ед­ва эль­фий­ки по­кину­ли бал­кон, как на не­го об­ру­шилась бу­ря. Ту­гие струи дож­дя зах­леста­ли по пли­там, по­бежа­ли по­тока­ми по стёк­лам. Ог­ромный за­мок за­мер в цен­тре сти­хии, слов­но ко­рабль, от­давший­ся на во­лю волн. Жес­то­кий шторм рас­ка­чивал стре­митель­но по­кида­ющие порт су­да, спе­шащие бро­сить якорь по­даль­ше от бе­рега. Пус­тынные ули­цы с тру­дом ос­ве­щались скри­пящи­ми на вет­ру фо­наря­ми, в ко­торых тре­пета­ло и би­лось пла­мя. Бур­ля­щие ручьи спе­шили вниз, вли­ва­ясь в бу­шу­ющее мо­ре, и оно стре­митель­но ста­нови­лось гряз­но-ко­рич­не­вым. Сте­на дож­дя нак­ры­ла го­род, и те­перь не­воз­можно бы­ло раз­ли­чить да­же де­ревья во внут­реннем дво­ре.