Мгла

18

Вопреки пренебрежению, с которым Разлогов относился к работе, дела шли в гору. В общем, можно было порадоваться, если б не воспоминание о Ромашке и о том, как он провел время с проститутками в бане. Он не чувствовал ни вины, ни стыда, ни раскаяния, только мучительное неотступное отвращение. Маша и Оксана то и дело всплывали в памяти.

Когда-то в детстве, когда Рома Разлогов играл с друзьями в овраге, он наткнулся на дохлую кошку, у которой в глазах кишели черви, от нее ужасно воняло. Потом он долго не мог отделаться от образа разлагающейся кошки с червяками вместо глаз. Она стояла перед взором, как будто он убил ее. Сейчас с ним происходило нечто подобное, мысль о Ромашке или проститутках вызывала отвращение.

Единственной отдушиной была Ольга. Разлогов приехал к ней в четверг утром. Она встретила его в белой майке и серых домашних брюках. Темно-каштановые волосы омывали как волны с двух берегов ее высокий лоб. Ее свежее лицо в небольших прямоугольных очках казалось лицом ребенка, но у девочки-подростка не могло быть такой груди в мягких кружевах лифчика, проступавших через ткань майки; не могло быть таких крутых изгибов от талии к бедрам.

- Проходи, - она открыла дверь в свою комнату.

С кухни доносились два голоса - мужской и женский, из комнаты – бабушкин храп. Ольга закрыла дверь. Разлогов встал посреди комнаты, сияя от радости, впился в нее голубыми глазами-присосками.

- Оль, родителей не будет беспокоить, с кем ты закрылась в комнате?

- Не особо. Они знают, что я не заперлась, а просто прикрыла дверь. И потом, они немного в курсе. От бабушки.

Разлогов поднял бровь и улыбнулся, однако было не самое подходящее время развивать эту тему. Он положил на стол конверт.

- У меня хорошие новости.

Ольга вскинула на него глаза и выпрямилась. Разлогов видел, как неподдельно она рада.

- Счета разблокировали.

- Поздравляю! Я очень рада за тебя.

- Оль, я очень благодарен тебе за то, что ты не осталась в стороне в такой непростой для меня момент.

- Не осталась в стороне – это громко сказано.

- Не громко, а как есть.

- Я рада это слышать. Но пятьдесят тысяч вряд ли бы что-то изменили.

- Разве дело в деньгах? Я нашел в тебе друга. Вот что главное. Когда кто-то идет ко дну, людям проще повернуться спиной. Мало таких, кто готов протянуть руку. Уж я это знаю, поверь.

Разлогов поцеловал ее, прижал к себе и зажмурился от удовольствия, почувствовав два упершихся в него упругих холма. Ольга ответила на поцелуй и отстранилась.

- Родители дома.

Он загадочно улыбнулся.

- У тебя есть загранпаспорт?

- Есть.

- Отлично! Он срочно нужен.

- Зачем?

- Мы летим на отдых.

- Какой отдых? – она опешила.

- Незабываемый.

- С ума сошел? У меня сессия!

- На праздники. Одиннадцатого ты будешь в институте.

- Куда? Заграницу?

- В Таиланд.

- Ты серьезно?

- Да.

- Это невозможно! – Ольга опустила голову, Разлогов понял, что она расстроена тем, что не может принять его предложение.

- В этом нет ничего невозможного.

- Меня не отпустят. Ты еще с родителями не познакомился!

- Познакомимся прямо сейчас. Давай паспорт.

- Я тебе говорю, меня не отпустят!

- А мы не скажем, куда. Скажем, что едем на выходные в Питер.

Ольга растерялась, села, не сводя с него глаз.

- Чего ты так смотришь?

- Я должна знать, куда ты меня везешь.

- В Саудовскую Аравию в рабство!

- Прекрати! – она вскочила, подошла к столу и достала загранпаспорт. - Меня не отпустят.

- Пойдем, познакомишь нас.

- Сейчас?

- Я думаю, это самый подходящий момент.

- Мы же не готовились.

- С оркестром под Мендельсона?

Разлогов взял у нее загранпаспорт, глянул на фотографию и улыбнулся.

- Ольга Геннадиевна Павлова. Ольга Павлова – звучит.

Он спрятал паспорт в карман и взял ее за руку, намереваясь выйти из комнаты. Она испугалась.

- Дай, я хотя бы переоденусь!

- Надеюсь, родители не в пижаме?

- Папа сейчас уже должен уйти, – пробормотала она.

- Превосходно. Бабушка спит, значит, никто не помешает.

- Дай, я хотя бы предупрежу их!

- Я сам их предупрежу!