Мгла

Ольга хотела вырваться, но он удержал ее, мягко, обволакивающе опутал своей уверенностью. Она семенила, чтобы не наступить ему на пятки.

Мама сидела за столом с бутербродом в руке и что-то с набитым ртом говорила папе, который уже стоял, собираясь уходить. Разлогову показалось забавным, что Олины родители тоже в очках. Они уставились на него, застыв от неожиданности. Он ступил в их небольшую кухню и встал перед ними, держа за руку Ольгу, которая от смущения не могла поднять лицо.

- Я извиняюсь, что приходится беспокоить вас в столь неподходящий момент, - сказал Разлогов, переводя свои голубые глаза с одного на другого. – Но я больше не хочу ждать, когда Ольга наберется смелости, чтобы представить меня своим родителям.

- Что? - пробормотала Ольга, не имея духу возмутиться против такой вопиющей неправды.

Мама пыталась проглотить кусок, который был у нее во рту. Папа окаменел.

- Меня зовут Роман. Мы встречаемся с Олей, - Разлогов посмотрел на Ольгу, но она не могла поднять голову. – Я пригласил Олю на выходные в Питер. Она хочет поехать, чтобы немного отвлечься от экзаменов, но не может принять мое приглашение, пока вы не будете знать, с кем отпускаете дочь, - он не спрашивал у них разрешения, а ставил в известность.

Ее рука стала влажной. Мама, наконец, с усилием, от которого на ее глазах выступили слезы, проглотила. Папа продолжал напряженно молчать. Не зная, как справиться с растерянностью, он тратил силы на то, чтобы сохранить лицо главы семейства.

- Это вы… это же про вас говорила мама… бабушка, - пробормотала мать, жестикулируя половиной бутерброда. – Нет, не про вас… тот был ненадежным… или как она сказала?

Отец ослабил галстук и опустился на табуретку. Разлогов взглянул на Ольгу; он видел, что ей жаль родителей, которые растерялись и как будто даже постарели, и еще ей ужасно неловко перед ними, неловко за свое счастливое лицо, за нескромную одежду.

- Вот, Геннадий Петрович и Светлана Владимировна, - тихо сказала Ольга.

- Да, - кивнула Светлана Владимировна, и, подперев щеку куском бутерброда, покачала головой.

- Тот самый, - сказал отец, вернув себе способность говорить. – Просто теща перепутала уверенность с самоуверенностью.

- Геннадий Петрович, Светлана Владимировна, было очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, в скором времени пообщаться подольше и поближе.

- Да, надо же как-то, - Геннадий Петрович сделал жест над столом. - С коньячком, так сказать…

- Извините, Антон, я совершенно растерялась…

- Роман, мама! - Ольга топнула ножкой.

- Ой, простите, - Светлана Владимировна приложилась лбом к бутерброду, покрутила головой.

- Все нормально, - улыбнулся Разлогов. – Не буду вас задерживать, всем на работу, и мне тоже. Кстати, я на машине, могу подбросить.

- Благодарю, я тоже на колесах, - Геннадий Петрович поспешно поднялся и протянул руку.

Они пожали руки, глянув друг другу в глаза.

- Всего доброго. Было очень приятно познакомиться, – сказал Разлогов.

В последнюю секунду Геннадий Петрович постарался сжать его руку покрепче. Растерянность родителей была смешной. Они так и не собрались с мыслями. Бесспорно, он произвел впечатление.

- Они же уезжают! Хотя бы паспорт у него спроси! – донеслось из кухни, когда Разлогов и Ольга вышли.

- Ты с ума сошла!

Когда Ольга закрыла дверь, Разлогов обнял ее и стал целовать. Она вдруг стала покорной, ее сильные плечи сделались хрупкими в его объятиях.

- Тебе надо собраться, - он похлопал себя по карману, в котором лежал ее загранпаспорт. – Жди моего звонка. Пойдем, закроешь за мной дверь.

В этот же день Разлогов забронировал билеты на рейс «Эйр Эмирейтс».

В пятницу, когда Разлогов приехал за Ольгой, родители были начеку. Его пригласили на кухню и усадили пить чай. Светлана Владимировна была в строгом темно-синем платье, в бусах, и села напротив, положив ногу на ногу. Геннадий Петрович многозначительно сопел. Светлана Владимировна принялась расспрашивать, взяли ли они билеты обратно, в какой гостинице остановятся. Разлогову показалось, что ее очень волнует, как будет обстоять дело с местом для сна, будет ли двуспальная кровать или две односпальных. Было приятно оставить ее в тревожном неведении.

- Роман, дайте свой номер. Мало ли, что, - сказал Геннадий Петрович.

Хотя на улице было тепло, Ольга накинула ветровку. Пляжные вещи она положила на дно чемодана, сверху – кофту, брюки и шорты.

В дверь постучали, и появилась Светлана Владимировна.

- Оль, зачем тебе чемодан на три дня? Возьми спортивную сумку.

- Мам, мы еще не знаем, куда пойдем. Я не собираюсь в театр и в клуб идти в одном и том же, - сказала Ольга.

- Зачем ветровку-то надела? Тепло.

- Посмотри в окно. Тучи.

- Роман, а где ваши вещи?

- В машине.

Они вышли из комнаты. Ольга накинула на плечо сумочку, он взял чемодан.