Мгла

Она взглянула на него с улыбкой, словно окутала доверием и покоем.

- А как же я? Я буду иметь кого-то на стороне, потом приходить домой и, как ни в чем не бывало, ложиться с женой, обнимать ее. Со спокойной совестью. После той, да? Но должно же быть что-то святое, что не разменивается! Когда мы вместе, это только наше и ничье больше. И нисколько, ни капли этого не должно доставаться кому-то другому, - закончил он с жаром.

- Ни капли, - Оксана подавила смех.

- Да!

- Это же измена телом, а не душой! – сказала Маша, хотя разговор ей изрядно наскучил. – Душой же ты будешь с ней, будешь так же ее любить.

- Да не бывает так! Телом здесь, душой там. Это вы придумали, чтобы себя оправдать! – он, наконец, взглянул на нее, словно полоснул чем-то острым.

- А оскорблять-то зачем? – Оксана уставилась на него округлившимися глазами.

Разлогов подумал, что сейчас она ляпнет что-то насчет его жены, и Сергей разобьет об ее башку пустую бутылку. Разлогов порадовался бы, если б этой сучке разбили голову. А Сергей нравился ему все больше. Как будто сам он, заплутав, потерял веру, и вот случайный попутчик показал, где дорога.

- Молчи, - Маша пнула ее под столом. – Может, о чем-нибудь другом поговорим?

Сергей выпил рюмку, вылез из-за стола и направился в раздевалку, по дороге натянув простыню до подмышек. Разлогов пошел за ним.

- Извини, не думал, что для тебя это настолько серьезно.

Сергей сбросил простыню, стал одеваться.

- Ладно. Не первый раз... Поэтому боюсь напиваться. Прости, если испортил вечер. Не люблю, когда о моей жене говорят такие как эти, с нечистыми ртами, - пробормотал он, не сдержавшись.

Взъерошенный после бани, поджарый, жилистый, с пышной после мытья бородой, с отпечатком внутренней борьбы в глазах, он показался Разлогову одновременно и жалким, и сильным.

- Тебе ж нужен склад? Давай подпишем договор, завтра же, - пробормотал Сергей, застегивая пуговицы.

Он ушел уставший, ссутулившийся, но какой-то светлый. Разлогов почувствовал, что и он должен уйти, как будто Сергей позвал его за собой. Даже легче стало от того, что есть такие люди. Однако, это была мимолетная мысль.

Разлогов вернулся к девушкам, которые, пока его не было, включили музыку, сел за стол и налил себе водки. Если б не Сергей, Разлогов трахнул бы этих проституток и ни о чем не задумывался. Но теперь ему было стыдно. Перед собой. Даже с точки зрения примитивной животной потребности было противно лезть на этих шлюх после Ромашки.

«А что изменится, если встать и уйти?» – подумал он и сразу понял, что не даст ему это сделать. Он хочет Оксану. Маша уже прочитана от корки до корки, а Оксана – нет. Она не лучше Маши, даже хуже, просто не прочитана. Фактор новизны. Банально, но дело в этом.

А если на самом деле - уйти? – спросил он себя и понял, как нелегко это сделать. Он посмотрел на Оксану. Она разглядывала что-то на своей руке, склонив голову. В ней не было ничего примечательного, абсолютно обыкновенная, единственное ее достоинство состояло в том, что она не имела ничего резко отталкивающего. Уйти! Он приготовился встать из-за стола.

«А как она кончает?» – возникла предательская мысль. Как раздвигает ляжки, какое у нее там все? Он вспомнил Ромашку и испытал нечто вроде угрызений совести. Трахнуть эту шлюху, значит - опуститься, стать кем-то наподобие бича, которому плевать с кем.

Разлогов сидел, зажав в кулаке рюмку и опустив глаза, как недавно Сергей, но, в отличие от него, примирившись с тем, против чего восставала душа. Он выпил.

- А чего только себе налил? Мы бы тоже выпили, - вздохнула Маша.

Разлогов налил им водки.

- Мне вина, - сказала Оксана, но он словно не слышал ее.

- Извини, он твой друг, конечно, но такой противный, - продолжала она. - Типа его жена святая, а мы не смеем о ней говорить. Может, нам тоже досталось в жизни.

- Молчи ты, - толкнула ее Маша.

- Почему я должна молчать?

Разлогову хотелось швырнуть в нее бутылкой. Он не знал, что его бесит сильней, эта дура или его собственное безволие.

- Хватит уже болтать, - сказала Маша и взглянула на него, - будем иметься-то?

Они перешли в комнату, где стояла большая постель. Белье было чистым, но застиранным, с дырками. Разлогов сбросил с себя простыню и сел. Его желание словно мешками с песком было завалено плотным слоем тяжелых мыслей. Маша опустилась на колени и приступила к делу, привычно, механически, как работница на станке. Разлогову показалось странным, что его организм реагирует на нее так же, как на Ромашку. Даже стыдно стало от того, что он довольствуется сексом со шлюхой после того волшебного счастья, в котором купался с Ромашкой. Рука у Маши была холодной, как у покойницы, а голова двигалась так, как будто сосала заведенная кукла, а не живая женщина. Разлогову хотелось ударить ее по шее, чтоб она повалилась на пол, обливаясь кровью.

Оксана сняла с себя простыню, высыпала из сумочки на кровать тюбик со смазкой, презервативы и села на пятки, выставив бритый лобок. Тела девушек казались Разлогову безжизненными и кривыми как на полотнах Модильяни. Оксана гладила его по плечу и руке.