Страница 69 из 102
Оксана была гораздо моложе, лет двадцати. Стоило кому-то из мужчин перехватить взгляд ее больших светлых глаз, как она тут же прятала их за черным, как вороново крыло, каре. Она была очень милой, ладной, стройной и бледной. У нее тоже были татуировки, надписи на английском на обоих предплечьях, смысл которых никого не интересовал.
Над столом поплыл аромат духов. Девушки были весьма достойные, хотя и не высший сорт. В другой ситуации Разлогов не обратил бы на них внимания, но сейчас, когда они сидели перед ним почти голые и горели желанием отдаться, он чувствовал, как внутри у него идет брожение, каким всякий раз сопровождалось предвкушение близости с женщиной.
Машу он знал давно, а Оксану видел впервые, поэтому она интересовала его в большей степени. До Ромашки и Ольги обеим было дальше, чем до космоса, но и та и другая прекрасно подходили, чтобы развлечься.
Сергей занимал себя тем, что разглядывал стол и закуски. Сидел и молчал, уставившись в мутное нефильтрованное пиво, побалтывая его в бокале.
- Мальчишки, - улыбнулась Маша, - нам выпить хочется, поухаживаете?
- Что будете? – спросил Разлогов.
- Я - виски.
- А мне вина, - сказала Оксана.
Разлогов наполнил их бокалы и рюмку Сергея, который продолжал изучать остатки пива в своем бокале. Разлогов взял рюмку, чокнулся сначала с Сергеем, потом с девушками. Когда выпили, Оксана сказала, обращаясь к Разлогову:
- Что-то твой друг какой-то невеселый.
- А был веселый! – усмехнулся Разлогов.
- Что не так?
Сергей молчал, явно стараясь не смотреть на девушек. Разлогов пожал плечами.
- Может, дело в этом? – Маша кивнула на обручальное кольцо на его руке.
- Серега, ты – ни-ни? – спросил Разлогов.
Сергей чуть склонил голову, как бы признав, что догадка оказалась верной.
- Да брось ты, - усмехнулся Разлогов.
- Сереж, знаешь, когда мужчина проводит время с другой женщиной, он еще охотнее возвращается к своей. Такие встречи освежают чувства, полезно для супружеских отношений. – Маша ждала, когда он поднимет глаза, но Сергей предпочитал смотреть на стол. – Самые крепкие семьи те, где у мужа есть любовница или нечастые встречи на стороне. Это факт.
- А мне нравятся мужчины с бородой, - неожиданно сказала Оксана; она говорила с южно-русским акцентом, растягивая слова.
Сергей молчал, лицо его, красное от пара и водки, было напряжено.
- Ты ж мужик, - сказал Разлогов.
- Сереж, может, у тебя давно не было другой женщины? – осторожно поинтересовалась Маша.
- У тебя вообще после свадьбы была женщина кроме жены? – как топором рубанула Оксана.
- Я, пожалуй, пойду, - сказал Сергей.
- Тебе трудно через это переступить, - сказала Маша.
- Надо же когда-то начинать, - улыбнулась Оксана, но улыбка тут же слетела с ее лица.
- Начинать что? Изменять? – Сергей поднял на нее глаза. Это вырвалось у него резко, с сердцем. – Да кто вы такие, чтобы об этом говорить!
- Ну конечно, твоя жена лучше всех! – нервно отреагировала Оксана, Маша стукнула ее под столом по ноге.
- Лучше! В миллион раз лучше!
Разлогов, чтобы разрядить обстановку, налил.
- Давай выпьем, - он подвинул Сергею рюмку.
- Погоди, - сказал Сергей, хоть и взял рюмку. – Я кое-что расскажу. Я давно коммерцией занимаюсь, с девяностых. Когда-то у меня было все, но потом в один момент я все потерял. Что было, продал и еще остался должен. Я был в такой жопе, что не хотел жить. Друзья отвернулись, да какие друзья, так, собутыльники. Мать умерла, не могла видеть мои мытарства. Единственным человеком, который остался со мной, была жена. Как мы выкарабкивались из той задницы, страшно вспоминать. Бандиты меня били у нее на глазах, говорили ей: «Если он не вернет деньги, придется нам с тебя взять, ты ведь ему жена». Два года прожили в Якутии на приисках. Я - в артели, она - в поселке в бараке с сортиром на улице, без горячей воды, без ванны, с соседкой-алкашкой, которая у нее белье воровала. А могла бы вернуться к родителям в московскую квартиру, начать новую жизнь. Красивая, тогда еще совсем молодая, она бы легко нашла другого, получше меня. А она, - он на секунду запнулся, - прошла со мной все. Потом понемногу жизнь наладилась. Сейчас у нас двое ребят, все хорошо. Она по-прежнему меня любит, терпит мои пьянки, мой характер... Я не могу с ней так поступить.
- Как – так?
- Предать.
- Тебе никто и не говорит предавать, - сказала Маша.
- Изменить - значит предать.
- Просто надо делать так, чтоб она не узнала.
- Измена – не предательство! – воскликнула Оксана, раскрасневшаяся от вина.
- Это как раз самое настоящее предательство и есть.
- Что ей будет плохого, если она не узнает? – Маша пожала плечами. – Будет так же тебя любить и все у вас будет хорошо.