Мгла

Ромашка не чувствовала себя пьяной и хорошо помнила, как они перешли в дом, в просторную комнату с низким потолком и большой кроватью. Казалось, что она смотрит на себя со стороны, как будто все происходит не с ней. Кровать была застелена, пахло деревом и чистым бельем. Сашка включил ночник, похожий на гриб, и комната наполнилась мягким желтовато-коричневым светом. Четкие очертания имело только то, на что был направлен взгляд, остальное тонуло в загустевшем по углам мраке.

Ромашка была благодарна им обоим за заботу, и все же испытывала стыд. Она села на кровать и стала разоблачаться. Разлогов помогал. Она видела, что у него дрожат руки. Он раздел ее догола. Ромашка сидела, уронив на колени руки, щурилась на желтый свет и улыбалась.

Она видела, что Разлогов и Сашка тоже немного волнуются. Растерянность Ромашки и нерешительность мужчин делали момент похожим на жертвоприношение. Как будто омовение в бане было нужно для того, чтобы положить эту юную, здоровую, совершенную по красоте женщину на ложе-жертвенник и умертвить ее.

Разлогов начал целовать ее; как будто извинялся и умолял. Сашка был рядом, из его узких трусов выпирал комок. Разлогов видел, как она смотрела на Сашкин комок, даже хотела потрогать его, но в последний момент ее рука двинулась в сторону Разлогова, видимо Ромашка подумала, что должна начать с него. Она взяла его за член, твердый как кол, и стала ласкать его, но смотрела при этом на Сашку, который выпячивал в ее сторону свои лопающиеся трусы. Уставилась на его выпирающий ком.

Разлогов поцеловал ее в губы, и она закрыла глаза. Сашка на время погрузился в старинный мрак своей избы. Продолжая целовать Ромашку, Разлогов мял ее грудь, а она гладила его член. Он сопел, его распаренное тело давило на нее, принуждая лечь на спину.

- Я боюсь, - прошептала она, как будто извинялась и просила все прекратить.

- Ну что ты, все нормально, - забормотал он дрожащим голосом, руки его тоже дрожали. Он боялся, что она передумает.

- Ты уверен?

- Конечно. Просто доверься мне, полностью, до конца…

Разлогов развел ей ноги и лег на нее. Ромашка привычно подчинилась его напору. Взяв за бедра, он вошел в нее, и почувствовал, как она сжалась. Разлогов никогда не возбуждался так сильно.

Ромашка нырнула в сладострастие как в закипевшее молоко, и оно сомкнулось над ней. Она задыхалась, как будто поднималась в гору, и даже не поняла, как у нее вырвалось признание.

- Я люблю тебя…

Это был такой миг, когда ей казалось, что все в ней слилось воедино, мысли, душа и тело. Оно и произнесло эти слова, как будто только для этого соединилось. Ее счастье было безграничным. Она не чувствовала ни капли усталости или тревоги…

Разлогов остановился, медленно, словно шланг, вытащил член и развернул Ромашку. Она снова увидела рельефный живот и лопающиеся от натяжения трусы. Кровать заскрипела под тяжестью Сашки, который стал, как гора, опустившись на постели на одно колено.

Разлогов упивался ее красотой, плавными линиями стана, пшеничными завязанными узлом волосами. Он видел, как его Ромашка положила руку на Сашкины трусы, и стала гладить его член, попробовала оттянуть эластичную ткань, чтобы вытащить его, но трусы оказались слишком узкими. Тогда она засунула руку снизу и достала его. Член оказался таким здоровым, что пальцы едва смыкались на нем. Ромашка оголила его до основания и высвободила из трусов мошонку, чтобы было удобнее.

Ромашка гладила его и любовалась, красная от стыда и удовольствия. Она ласкала другого мужчину, при этом на ней были руки Разлогова. Сашка сел на постель. Ромашка подняла ногу и, прежде чем опустилась, почувствовала, как в нее уперся член. Сашка заерзал, стараясь попасть куда надо. Она вправила рукой и медленно, преодолевая дискомфорт, опустилась. С Сашкой было плотнее, чем с Разлоговым, который в эту минуту напряженно следил, как она переживает эти по-новому сладостные минуты.

Она обхватила Сашку за шею. Упавшие на лицо волосы скрыли его глаза. Был виден только рот с пухлыми как у девушки губами. Она поцеловала его. Сашка казался производителем, которого вывели селекционным путем.

Разлогов оказался чуть ли не посторонним в их трио. Он взял Ромашку за плечи, и она обернулась. Голубые глаза, ставшие сейчас незнакомыми, смотрели в ее подпрыгивающее лицо. Его пальцы мягко проникли в нее сзади, потом вошло большое и глубоко. Как же классно он это делал, медленно и не прерываясь. Нижняя часть тела уже не принадлежала Ромашке, движение шло с двух сторон. Ее лицо говорило, что ей мучительно, невыносимо приятно. Она будто срослась со своими мужчинами. Сашка мял ее груди своими ручищами, но Ромашке было не больно. Она вздрогнула от толчка с двух сторон, по ней прошла судорога, и она со стоном повалилась на Сашку. Вид широкого зада с неровной дырой немного поломал Разлогову кайф.

Когда Ромашка пришла в себя, она подумала, что от секса стала еще пьяней. Она лежала на спине, ей хотелось просто разметать руки и побыть в невесомости, не ощущая никого и ничего, кроме себя. Но руки мужчин не отпускали ее. Она подумала, как это хорошо, когда тебя ласкают четыре руки.

Ее поставили на колени. Разлогов пристроился сзади. Ромашке хотелось замурлыкать от удовольствия. Она подняла голову и хотела обернуться, но тут что-то уперлось ей в лицо. Она даже не поняла, зачем открыла рот, наверное, просто успев за секунду понять, что хочет этого. Взяла в рот. Она знала, что на нее смотрит Разлогов, поэтому не открывала глаза. Задвигала головой. Ее все устраивало. Ей понравилось с двумя мужиками. Это был кайф.