Мгла

- Так ее, так, - улыбался Разлогов.

Когда Сашка опустил веники, Ромашка перевернулась, неуклюже, как сонная или беременная, и закрыла глаза. Сашка посмотрел на ее набухшее тело, на груди, широкую полоску волос на лобке. Все в ней было идеальным, от лица до этой поперечной светло-русой полосы. Он не знал, как к ней подступиться.

Сашка хлестал ее и сам задыхался от жара. Она упорно терпела, поджимая обожженные горячим воздухом губы, но, когда перед глазами поплыли круги и зрачки ушли под веки, Сашка бросил веники и помог ей подняться. Даже оказавшись на улице, она не сразу пришла в себя. Разлогов обдал ее из ведра колодезной водой.

- Б…!

Ромашка вскинула на него глаза, словно хотела ударить. С ресниц падали капли, от тела шел пар. Она стояла в весеннем саду, недоуменная, горячая и скользкая, словно рожденная из прибоя. Разлогов захохотал, взял ее за плечи и увел в предбанник, обернул простыней, усадил за стол. Она закрыла глаза. Он поднес к ее губам кружку пива, но она отвернулась.

- Потом.

Разлогов ушел в парилку. Ромашка услышала шипенье воды на камнях, шлепки вениками и затем кряхтенье. Разлогов парил Сашку. Мысли были как полежавшее в воде мыло, на все было наплевать. Ромашка открыла глаза, сделала усилие, чтобы поднять руку, и выпила махом полкружки. Блаженство, как от прикосновения мужчины, наполнило ее до краев.

Сашка выскочил на улицу, послышался плеск воды и ядреное «Ухх!».

Когда Ромашка одевалась, Сашка, не мигая, смотрел на нее.

- У тебя листик к ноге прилип, - сказал Разлогов.

- Где? – она картинно повернулась и посмотрела на себя через плечо.

- Под попой.

Она взяла себя за одну ляжку, потом за другую.

- Чего ты мелешь?!

- Я – для Сани. Твои ноги сводят его с ума.

- Саш, ты чего? – улыбнулась она.

Сашка кивнул и заулыбался еще шире.

- Они же толстые, - Ромашка надела трусы и повернулась перед ним, показывая себя со всех сторон.

- Они идеальны.

- У меня слишком широкие бедра, и жопа здоровенная. Мне надо похудеть.

- Ты лучше всех, – Сашка помолчал и неожиданно закончил. - У тебя должно быть много детей.

Разлогов засмеялся.

- Я серьезно, - продолжал Сашка. – В тебе такая порода, что ты просто обязана ее продолжить.

- Да, порода у меня есть. Мой прадедушка был купец. Аким Иванович Баринов, – сказала она.

- Ты тоже Баринова? Купчиха! – сказал Разлогов и все трое засмеялись.

Она так и села за стол с голыми ногами, в трусах, свитере и носках. Уже за столом расчесала волосы и собрала в хвост. Разлогов сел с другой стороны, чтобы она была в середине.

- Дай руку, - попросил Сашка.

Ромашка протянула ему руку, голую до локтя. Он взял ее своей ручищей как в чашу, как будто собирался гадать, и поводил по ней пальцами. У нее была довольно широкая ладонь, но это не портило ее. Перевернул и поводил по тыльной стороне ладони, по смуглым пальцам с крепкими, покрытыми красным лаком ногтями.

- У тебя будут прекрасные сыновья. У тебя не худая бледная кисть с синими жилками и тонкими пальчиками, а красивая по-женски сильная рука, от нее веет теплом и здоровьем. У женщин с такими руками рождаются рослые и здоровые сыновья, – сказал Сашка.

Он поднял рюмку, Разлогов и Ромашка взяли свои.

- За богатырей и их матерей! – Разлогов выпил, запрокинув голову.

- За тебя, Ромашка! - Сашка вылил в рот содержимое рюмки, не сводя с нее глаз.

- Спасибо, ребята! – она тоже выпила и зажала рот тыльной стороной ладони, на глаза выступили слезы.

- Занюхай! Занюхай! – Сашка и Разлогов совали ей в нос черный хлеб и шашлык.

Она почувствовала, как в груди стало горячо, тепло разлилось по всему телу, она съела кусок шашлыка и засмеялась.