Мгла

- Да, - Сашка улыбнулся во все свое широкое лицо. – Ну, всем легкого пара!

В парилке Разлогов и Ромашка сразу сели. Она сняла с себя простыню и села на нее, расстелив на лавке. Сашка плотоядно посмотрел на ее грудь.

- А чем это так волшебно пахнет? – спросила она.

- Эвкалиптом.

Ее розовая кожа покрылась мурашками, соски встали, словно до них дотронулись холодными пальцами. Сашка схватился за ковшик, будто в нем было спасение, и плеснул на камни.

- Для первого раза недолго, - сказал он.

Когда они вернулись в предбанник, он налил всем троим пива. Ромашка снова завернулась в простыню, ее лицо порозовело. Сашка отпил несколько глотков и вышел покурить.

- Как тебе Сашка? – спросил Разлогов.

- Классный.

- Я хотел, чтобы он был в твоем вкусе.

- Мне нравятся такие, как ты или он. Не люблю дохлых. А чем он занимается?

- Стриптизер.

- Прикольно, – улыбнулась она.

- И трахает баб за деньги.

- Типа проститутки? Это ужасно! Трахать за деньги какое-нибудь страшилище или старуху, это недостойно мужчины.

- Его клиенты исключительно красивые женщины. И, разумеется, состоятельные.

- Это на их деньги он отгрохал такие хоромы? – усмехнулась Ромашка. – Красивым не надо платить, чтоб их трахали. Им самим за это платят.

- Просто мало кто умеет это как он.

- А ты откуда знаешь?

- Мы друзья.

- Наверное, вы здесь кучу баб оприходовали, - в ее голосе проскользнула обида.

- Он и без меня управляется, - Разлогов отвечал на колкие вопросы не задумываясь, твердо и четко, его глаза стали холодными.

- Честно?

- Деньги у меня есть и так, а для отношений мне нужны чувства.

- Знаешь, мне неловко. Как будто я тоже должна заплатить.

- Прекрати. Сегодня не тот случай. Ты же видишь, как он на тебя смотрит, ты вскружила ему голову, – он взял ее за плечи и повернул к себе. - Я уверен, что такой, как ты у него не было.

Разлогов лежал на животе, вытянувшись на полке во весь рост, и тяжело дышал. Ромашка сидела внизу. Сашка двумя вениками плавными движениями гонял по парной воздух. Горячие, но не тяжелые волны накатывали на их тела. Ромашка откинулась на стенку и закрыла глаза. Было и тяжко, и хорошо. Сашка шаманил над Разлоговым, двигая вениками от затылка до пят.

- Хорошо… Ох, хорошо, - бормотал Разлогов.

Ромашка вышла на улицу и захлебнулась свежестью. Тело наполнилось легкостью и томлением. Она поправила на груди простыню и посмотрела вокруг. Птицы щебетали со всех сторон, а человеческих голосов было не слышно. Дома казались пустыми, только тянуло дымком. Прохладный весенний вечер таял над землей, как туман. Пряная земля дышала. Ромашка улыбнулась.

За дверью послышались голоса мужчин. Красный, с прилипшими листьями, Разлогов вышел на улицу. Его мускулистая распаренная спина блестела. Он прошлепал мимо босыми ногами, поднял ведро и вылил на себя.

- Брр! – посмотрел на нее ошалелыми глазами и засмеялся.

- Я тоже обольюсь! – крикнула она, - только после парилки!

И прошмыгнула обратно. В предбаннике Сашка наливал пиво. Когда Разлогов, блаженный от удовольствия, плюхнулся за стол, Сашка спросил:

- Почему ты не женишься на ней?

Разлогов взглянул на него и тут же отвел глаза.

- Узнаешь, почему.

В парной было жарко, а ей - хорошо, она чувствовала, что можно поддать еще. Вязкие, цепляющиеся за кожу капли скатывались по телу. Ромашка дотронулась языком до плеча и ощутила немного солоноватый вкус. Она чувствовала себя очень здоровой, полной сил.

- Поддай-ка, - сказал Разлогов. – Теперь ее очередь.

Сашка глянул на Ромашку.

- Давай, - кивнула она.

- Ай, молодца! – Сашка плеснул на камни.

Она сняла простыню, постелила на верхней полке и широкими размашистыми движениями взошла наверх. В горячем тумане по липовым доскам проплыли тени. Она заметила, как Сашка упивался видом ее сильных раскрасневшихся бедер. Блеснув влажными боками, она легла лицом вниз. Крутые ягодицы расслабились.

- Снимай трусы-то, - сказал Разлогов.

- Да, лучше снять, - согласился Сашка.

Он застыл в ожидании с вениками в руках. Ромашка оттолкнулась руками от полки, села и, качнувшись влево-вправо, сняла трусы. Она сделала это, не поднимая глаз, как будто была в парилке одна, без смущения. И все же в ее мнимом и молчаливом одиночестве, в ее движениях, в опущенном лице, сдвинутых коленях можно было заметить стыдливость.

Ромашка легла. Сашка отчаянно посмотрел на ее крутую задницу и взмахнул вениками. Пошел жар. Она спрятала голову и руки под войлочной шляпой. Блестящее тело поплыло в пару. Сашка тряс вениками, и вместе с вениками трясся сам. Пошли ядреные шлепки.