Мгла

- Ты не последний в этой жизни человек, умный, интересный, умеешь ухаживать. А сейчас просто сидишь и ешь как обыкновенный мужик.

- К чему церемонии? Если хочешь есть, то надо есть, а не ковыряться ножом и вилкой в траве и слизняках. Присоединяйся, скоро горячее принесут.

Она взяла вилку. Они ели, смотрели друг на друга и внимательно молчали. Он закончил с салатом, вытер губы и бросил скомканную салфетку в тарелку.

- Как тебе здесь? – спросил он.

- Нравится.

- Я хотел, чтобы тебе понравилось. Здесь никто не посягнет на наше уединение, на наш кусочек вечернего неба, - сказал он, понизив голос с баритона на бас.

- А официант?

- Он не войдет, пока его не позовут, - Разлогов ударил пальцем по кнопке звонка на краю стола.

Дверь бесшумно открылась, и в черном проеме появился треугольник белой сорочки.

- Включите, пожалуйста, музыку, только не громко, – сказал Разлогов.

Человек подошел к аппаратуре, включил музыку и вышел.

- Что это за картины? Кто художник? – спросила она.

- Не знаю, по-моему, репродукции русских авангардистов.

- Трудно понять, что на них нарисовано.

- Их не обязательно понимать, они просто деталь интерьера. Так же и музыка, она фон, создает настроение.

- Вообще, я не слушаю такую, но сейчас она мне нравится. Кто это играет?

- Не знаю. Неважно. Главное, чтобы тебе нравилось. Хочешь, включим другую?

- Не нужно.

- Какую ты слушаешь? – он хотел встать.

- Не надо, пусть останется эта.

- Хорошо. Ну, а все-таки, какую ты любишь?

- Для меня музыка не очень важна. Хотя, конечно, есть предпочтения. Я люблю АББУ, баллады, просто песни с красивыми мелодиями.

Она сидела, напряженно откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу. Разлогов полюбовался обтянутыми юбкой бедрами, сильными и красивыми. Он взял бокал и протянул над столом, чтобы чокнуться, тяжелое вино качнулось в стекле. Она поставила ногу на пол и потянулась к своему бокалу. Колени раздвинулись, и Разлогова охватила теплая волна желания. Втиснуться бы между креслом и ее телом, почувствовать его тяжесть.

- За тебя, - сказал он.

- Спасибо.

Они выпили, Разлогов - до дна, Ольга - глоток, и он снова уставился на нее. Ольга сдвинула колени, словно прочитала его мысли, и склонила голову набок.

- Я хочу показать тебе кое-что, - сказал Разлогов.

Он встал и протянул руку. Ольга дала ему свою и поднялась, следуя за его сильной рукой. Разлогов подвел ее к окну, такому огромному, словно его вовсе не было, а они стояли на краю бездны. Тяжелые как асфальт облака тянулись по угасающему небосклону, уходили за темный горизонт, туда, где тоска и одиночество властвовали над землей. А внизу лежал мерцающий город, как легшая у ног большая собака со слезящимися глазами; изнуренный, продырявленный мириадами огней, словно неприятельскими штыками.

- Красиво?

- Да, - кивнула она.

Ольга улыбалась. Она еще не знала таким свой город. Она привыкла видеть его с тротуаров, смотреть на дома снизу вверх. А тут он всплыл перед ней словно кит, живой и огромный, казалось, сейчас он вздохнет, тяжко, как больной. Разлогов смотрел на ее лицо, устремленное в окно, на обнаженную шею, как у Нефертити.

- Все эти огни, которые ты видишь, отражаются в твоих глазах.

- Все? Не может быть!

- У тебя такие глаза, в них еще больше поместится.

Ольга посмотрела на Разлогова и мгновенно переключилась с увиденного. Он почувствовал, что ей хочется, чтобы он коснулся ее, но она стесняется стать к нему ближе. Разлогов бы сгреб девчонку в охапку, задушил поцелуем и лапал своими ручищами. Но с ней надо было не так. Он встал сзади, взял ее за плечи и прижался губами к свернутым в клубок волосам. Какой чудный аромат исходил от волос, природный запах пробивался сквозь искусственные запахи косметики, и какой же он был приятный. Разлогов закрыл глаза.

Они стояли так с минуту. Потом отпустили друг друга. Он подошел к столику и наполнил бокалы.

- Я хочу выпить за твои глаза, - Разлогов протянул ей бокал.

Он был на расстоянии вытянутой руки. В бокале сверкнуло пламя свечи, темно-красная жидкость опрокинулась и исчезла в открытых губах. Из-под подбородка выглянул крепкий кадык. Ольга встретила его взгляд и медленно, не отводя глаз, выпила вино.

Разлогов смотрел ей в глаза и пытался понять, что она чувствует. В этой юной особе только начинает пробуждаться настоящая женщина. Она должна испытывать желание, которого еще не знала, ей должно хотеться сделать нечто такое, что раньше показалось бы постыдным, даже унизительным. Может, ей хочется стать покорной и целовать его выбритое лицо, большие влажные губы, дотянуться губами до его кадыка?

Разлогов взял ее руку, и Ольге показалось, что он как врач сразу почувствовал, как колотится сердце. Он подвел ее к столику, и они сели. Он тут же наполнил бокалы.