Мгла

8

Ясный апрельский вечер опустился на Москву, небо как губка наполнилось синевой. Сумерки вошли в переулки и легли под желтыми прямоугольными окнами, обвившись хвостом. Разлогов и Ольга ехали в «Рейндж Ровере» по вечерней Москве.

Ольга была в светлом плаще и строгом деловом костюме, который очень шел ей, но делал старше. Разлогов попросил ее найти в своем гардеробе что-нибудь посолиднее, чем джинсы. Она надела туфли на каблуке, строгий темно-серый костюм и собрала волосы в тугой клубок на затылке. В машине стало жарко, и она расстегнула плащ. С ремнем безопасности, стянувшим ее грудь, Ольга выглядела воинственной леди, как будто за спиной у нее был автомат. В ушах блестели небольшие, но приметные золотые сережки.

- Ты так и не сказал, куда мы едем, - сказала она.

Разлогов двинул бровью.

- Есть предложение провести этот вечер так, чтобы он запомнился.

Ольга посмотрела на него. Ее круглые колени, стреноженные узкой юбкой, плавно покачивались. Казалось, юбка не дает им разъехаться в стороны. На подлокотнике лежала ее красивая немного бледная рука, без колец и браслетов, чистая, не ведавшая прикосновений к мужчине, с покрытыми прозрачным лаком ногтями с белой полоской по краю. Рука Ромашки тоже была красивая, но опытная и требовательная. Теперь ее смуглость казалась чем-то, что хотелось отмыть.

Они приехали в Москва-Сити.

- Мы пойдем в ресторан? – спросила Ольга.

- Разумеется, - улыбнулся он.

Вокруг было на удивление малолюдно. Ввысь уходили бетонно-стеклянные колоссы, со всех сторон на Ольгу и Разлогова смотрели черные сверкающие окна. Он предложил ей руку. По асфальту застучали их каблуки, и звук их, резкий и четкий, рикошетил от черного стекла. Разлогову показалось, что Ольге не понравились эти гигантские подпирающие небо здания.

Он помог ей раздеться и отдал в гардероб плащ. Ольга была напряжена, костюм сковывал. Темно-серая ткань в узкую полоску сжимала тело как доспех, грудь стянул жилет, бедра – юбка. Только шея осталась свободной в шелковой молочно-белой сорочке. Пуговицы на костюме смотрелись как выкованные, и от этого он казался еще более стильным, пришедшим из того времени, когда в моде была одежда, которая обязывала.

Ольга взялась за черный ремень сумочки, которая висела на плече.

- Пойдем, - сказал Разлогов, дотронувшись до ее руки.

Лифт полетел вверх, Ольга сжала его руку, Разлогов встретился с ней глазами и почувствовал, как падает в их черную бездну.

Их проводили в бледно-голубой зал с очень высоким потолком и огромным во всю стену окном, где стоял всего один стол и два кресла. Они сели, Разлогов попросил потушить свет и зажечь свечи. Безмолвный человек в белой сорочке с черной бабочкой нажал выключатель, свет потух и все вокруг сделалось синим, с золотыми и серебряными бликами на посуде, на стеклах и оправе ее очков. Новая Москва, пылая огнями, смотрела в безбрежное как небесный купол окно. Красивая рука в белой манжете чиркнула спичкой и поводила в темноте, оставляя на свечах по светящемуся лепестку. Ольга следила за этим действом, пламя отражалось в ее глазах.

- Что будешь есть? – спросил Разлогов.

- Не знаю. Я не очень голодна. Что-нибудь не жирное, и побольше овощей.

Он подозвал официанта и сделал заказ. Когда они остались вдвоем, Разлогов замолчал. На нем была черная рубашка и черные брюки. Он смотрел на Ольгу, переводил взгляд на стол, на окно. Он увидел свое отражение, и ему показалось, что в этой одежде в окутавшем их полумраке он выглядит как портрет себя самого, выполненный в старинной манере: бледное пятно красивого задумчивого лица, выступившее из сине-коричневой тьмы, пробитой кое-где золотистыми бликами.

Разлогов положил руку на стол и на круглом корпусе его Картье заиграли огоньки. Непокорная прядь упала на бровь. Было заметно, что Ольга впечатлена его мужской красотой, но изо всей силы старается не показать этого. На столе появились закуски, та же рука в манжете наполнила ее бокал, потом, проплыв вокруг стола, его. Ольга взяла бокал, посмотрела на свечу через темно-красную жидкость.

- За этот вечер, - сказала она.

Разлогов кивнул и, вытянув над столом руку, чокнулся с ней. Они сделали по глотку и поставили бокалы. Ольга быстро подняла глаза, снова опустила – Разлогов продолжал молчать. Она чуть нервничала, бросала взгляд то на него, то на горящие свечи, а потом надолго прикипала к окну – надвигающемуся на них бесконечному небу, которое – если смотреть на него достаточно долго – порождало иллюзию, будто летишь ему навстречу. Ощущение это было настолько полным, что Разлогов увидел его в ее глазах. Ольга откинулась назад и улыбнулась.

- Чему ты улыбаешься? – спросил он, при этом сам улыбнулся.

- Хорошее вино, – сказала она, пожав плечами.

- Другого здесь не держат, – он жестом предложил приступить к еде; подвинул к себе тарелку.

Она целую минуту смотрела, как он ест. Он нанизывал на вилку кусочки мяса, овощи, отправлял в рот и жевал, не спеша, методично двигая челюстью.

- Ты такой загадочный, - сказала она.

Он глянул на нее и кивнул, то ли согласившись, то ли дав понять, что слушает.