Страница 98 из 168
Каблуки туфель чиркнули по булыжникам мостовой, совсем рядом с мусорной кучей.
Рэй неуверенно занес бутылку.
Но то был совсем не отморозок с ружьем, и не один из его приспешников. На скрюченного под картонкой Рэя уставился темноволосый молодой мужчина в строгих одеждах. Его смуглое, гладко выбритое лицо показалось юноше смутно знакомым, словно он видел его в каком-то далеком ярком сне.
— Тебе понравился новый образ? — поинтересовался он. Слишком громко, так, что Рэй в ужасе выпучил глаза и прижал палец к губам. Преследователи могли услышать голоса, и тогда его ждала долгая и мучительная смерть.
— Вижу, что понравился. Фея всегда знает желания клиента,— удовлетворенно кивнул незнакомец. Внимательный взгляд его темных глаз был неприятен. Казалось, он пронизывает Рэя насквозь, перебирает его мысли тонкими пальцами.
Перед ним стоял истинный виновник всех его бед, понял Рэй. Тот самый, обративший его в грязного оборванца, отправивший в Богемный район и лишивший имени.
— Верни мне мое тело! — тихо взмолился он, но незнакомец лишь посуровел.
— Давай так,— отрезал он без прежней мягкости.— Ты остаешься в этой шкуре, и я не зову тех юных господ с ружьем. Договорились?
— Пожалуйста... — просипел Рэй. Он подполз ближе к темноволосому и почти любовно коснулся его ботинок.— Пожалуйста...
Парень поджал губы и в следующее мгновение шагнул назад, в пятно фонарного света. Сноп лучей осветил его стянутую черным костюмом фигуру, словно прожектор у сцены театра.
— Эй, парни! — гаркнул он, и его голос эхом разнесся вдоль каменных стен.— Вы не бродягу ищете?
Издалека донеслись торопливые шаги, и Рэй затрясся, скованный смертельным ужасом. Он почти видел собственные мозги, размазанные выстрелом по мостовой.
— Нет, пожалуйста! Я согласен, только не дай им меня убить...
— Что?! — нарочито громко осведомился парень.
Звук шагов слышался все ближе.
— Я согласен, оставь меня в этом теле! — Рэй зажмурился, не веря, что произносит подобное. — Что угодно, только не дай им меня убить! Я не хочу умирать! Пожалуйста!
Незнакомец молчал, но юноша не разжимал век, предпочитая встретить смерть неожиданно, во тьме. Мгновение спустя сознание покинуло Рэя, и мягкая мгла приняла его, избавив от волн ужаса и стыда.
***
Яркий луч скользнул по лицу, разбудив Рэя своим тихим прикосновением. Где-то поблизости пели птицы и мерно тикали часы. Не открывая глаз, юноша провел руками по месту, где он лежал, и прохлада простыней зашуршала под его ладонями.
Он был жив. Наверное.
Рэй распахнул веки и уставился в белый потолок. Слева в солнечном свете переливался хрусталь люстры, через приоткрытое окно справа залетал холодный ветер, раздувая многочисленные слои штор.
То был сон! Просто страшный сон! Слава всем богам! Рэй расплылся в безмятежной улыбке и сладко потянулся, с наслаждением и без малейшей боли разминая ноги. Затем провел пальцами по гладкому лицу и рассмеялся. Он снова был Рэем Павлинсом, в стенах безопасного дома, сытый, здоровый и невредимый.
Кровать жалобно скрипнула, когда Рэй рывком вскочил и победно осмотрел комнату. Но его пылающий взор быстро потух, и юноша сжался, словно трусливая псина.
На идеально надраенной мозаике паркета высилась куча знакомого, дурно пахнущего тряпья, поверх которого белела записка. «Я всегда рядом», — складывали мелкие, вповалку лежавшие друг на друге буквы.
Пробежав по неразличимой строке взглядом, Рэй сжал губы в тонкую нить и уселся обратно на простыни. Затем осторожно сложил записку, словно та могла взорваться от неосторожного обращения, и сунул ее в нагрудный карман пижамы.