Кристиан Фэй

Доктор Блюм, известный специалист в области психиатрии, по совместительству был заядлым путешественником и охотником, и весь его вычурный кабинет буквально кричал об этом. Стены украшали головы диких животных с раскрытыми пастями, отполированные ружья, топоры странной формы и клинки бесчисленных форм и размеров. Резные стол и бюро утопали в гротескных фигурках аборигенов, где-то между ними покоились мягкий диван и кресла, в углу за огромным стеклом шкафа снова виднелись ружья. Зайди в кабинет действительно неуравновешенный человек, господин Блюм определенно оказался бы застрелен из собственного же экспоната.

Но доктора, похоже, это мало заботило.

— И что же вы видели? — промурлыкал он, не отрываясь от своих записей. Господин Шорох обвел взглядом скалившиеся на него головы животных, затем выдавил:

— Я точно не знаю... Кажется, то был бегемот.

— Бегемот? — Услыхав что-то новенькое, доктор на мгновение поднял голову.

— Да. Розовый бегемот на метле,— разоткровенничался секретарь.— Он пролетал по улице за моим окном.

— И что вы сделали, увидев его? — И без того узкие под нависшими веками, глаза Блюма пытливо сощурились за линзами очков.

— Не помню,— честно ответил Шорох. — Но очнулся я уже утром на полу кухни.

— Понятно.

Шорох затаил дыхание в ожидании вердикта. Даже мышцы шеи заныли от напряжения. Но доктор Блюм продолжал неторопливо изучать собственные же записи.

— Бессонница, галлюцинации и сомнабулизм... Ммм... Вы знаете, в вашем возрасте вполне возможно проявление подобных симптомов,— наконец выдал он.

— В моем возрасте? — растерянно пробормотал господин Шорох.

Доктор одарил его ласковой, снисходительной улыбкой.

— Да, в вашем. По достижении среднего возраста мужчины часто страдают от потери самоидентификации. Старые жизненные цели уходят, не оставляя ничего взамен. Из-за возникшей пустоты внутреннего мира и жизненной дезориентации начинаются депрессии, головные боли, подавленные состояния, ослабление организма. Думаю, корень вашей проблемы лежит как раз в этом. Бегемот на метле олицетворяет ваш страх перед потерей эректильной функции. Понимаете, да? Бегемот — как воплощение животной силы, а метла — символ мужского достоинства.— Сделав еще пару пометок, он неожиданно сменил тему.— У вас есть дощечка из слоновой кости?

— Нет,— еще более растерянно и тихо ответил Шорох. Да и откуда у него мог взяться подобный предмет?

— Замечательная вещь,— заверил его врач и погладил свой длинный роскошный ус. Его серьезный вид не оставлял сомнений,— дощечка из слоновой кости и вправду была весьма полезна.— Незаменимы при артрите, геморрое, мигренях и ваших проблемах. Обязательно обзаведитесь одной. Ее необходимо прикладывать к вискам три раза в день, дважды с каждой стороны.

Перо его ручки заскребло по бумаге со звуком, от которого зубы господина Шороха заныли.

— ... «Дважды... с... каждой... стороны»,— повторил Блюм, записал свои рекомендации, оторвал листок от блокнота и вручил его пациенту, не дожидаясь, пока чернила высохнут. — Также старайтесь поменьше бывать под открытым лунным светом и не забывайте полоскать рот отваром брюхолоха, как мы с вами договаривались.— Он укоризненно взглянул на господина Шороха над сползшими на край носа очками.— Только не говорите, что забыли об этой крайне важной части нашего лечения!

— Нет, конечно нет... — пробормотал господин Шорох. По правде говоря, он забыл о чертовом брюхолохе еще неделю назад, сразу же, как за ним закрылась дверь кабинета. У него и без того имелась масса дел на работе, где он никак не мог разгуливать по коридорам, беспрестанно полоща рот травяным отваром. Но секретарь все же сложил листок и положил в карман пиджака. Раскланявшись, он с некоторым смущением покинул кабинет, вновь и вновь оценивая возможности собственных функций. Лично он считал, что бегемот был последним животным, которое могло ассоциироваться с сексом.

 

***

 

Каждое утро пунктуальный, как часы, господин Шорох разбирал письма.

Писали в Общество Крестных Фей на удивление много, несмотря на то, что оно тщательно скрывало свое существование. «Шила в мешке не утаишь», как любил говаривать господин Монтегю. Каждый день на тысячи адресов, разбросанных по многочисленным уголкам мира, приходили письма от ищущих помощи клиентов. Большие и маленькие, исписанные кривыми каракулями и странными иероглифами, конверты собирались в аккуратную стопку на столе секретаря Шороха. Быстрыми отточенными движениями секретарь распечатывал их и отсеивал откровенный бред, имеющий отношение скорее к медицине, чем к крестным феям. Затем снова собирал в стопку и разносил по кабинетам.

Высшее руководство предпочитало звонить директору лично, на нелепый, похожий на подсвечник телефон с круглой трубкой и похожим на раковину динамиком, в который приходилось орать так, что секретарь из своего застенка слышал каждую деталь разговора.