Страница 50 из 168
***
С обеда замок накрыл ливень. Он нещадно барабанил по крыше и сплошным потоком стекал по небольшому оконцу комнаты Роба, сделав вид за стеклом похожим на картину безумного импрессиониста. Внутри же в сухости и относительном тепле находились Роб, гора тряпок для уборки и паутина, пыльной бахромой свисавшая заместо балдахина.
Выгребать грязь из той комнаты можно было неделями.
После непродолжительной борьбы запор наконец поддался, и оконце со скрипом распахнулось. Комнату тут же наполнил оглушительный шум падающей воды, словно по стенам замка сбегали не ливневые потоки, а настоящий водопад. Роб неспешно засучил рукава, ухватил одну из тряпок и подставил ее струям воды. Руку мгновенно обожгли ледяные иглы, но он стоически вытерпел несколько секунд, прежде чем отжать тряпку и вернуть ее обратно.
Перед его глазами все еще стояла оскаленная волчья морда — огненно-рыжая во всполохах пламени камина — и острые клыки, с которых свисали нити слюны... Одно воспоминание о пережитом заставило Роба съежиться. Вчера вечером он впервые увидел оборотня. И не только увидел, но и стал его злейшим врагом, поцеловав его дочь у всей семьи на глазах. Кристиан, конечно, спас Роба от расправы, утащив с глаз разъяренного графа. Но когда Роб пришел в себя после того позорного обморока в объятиях Лидии, его стыду и ужасу не было предела.
Он угрюмо махнул тряпкой в сторону балдахина из паутины и еле увернулся от обрушившегося на него града пыльных комков. Теперь толстым серым слоем была присыпана и помпезная кровать. Покачав головой, Роб расправился с остатками паутины. Затем осторожно свернул покрывало, стараясь при этом не дышать. Отчасти он даже был рад свалившейся работе. Думать о том, куда вытряхнуть гору пыли, оказалось куда приятнее, чем гадать, какими словами сейчас называет его Лидия.
Второй картиной, навсегда застывшей перед его мысленным взором, стало недоумение на лице младшей Ла-Морт, когда, проваливаясь в глубокий обморок, он падал на нее, раскинув руки и выкатив в ужасе глаза.
Роб протяжно застонал и ткнул пыльной тряпкой себе в лицо. Словно самобичевание еще могло что-то исправить.
— Роб, ты идиот! Полный, набитый, совершенный придурок! — С каждым словом тряпка смачно шлепала его по лбу. — Поцеловать Лидию де Ла-Морт! Идиот! Придурок!
Его прервал тихий стук в дверь, заслышав который Роб наконец перестал лупить себя и отбросил тряпку на подоконник.
— Войдите.
То наверняка был Кристиан с очередной дозой ободряющих слов и нравоучений. Но ручка бесшумно повернулась, и, вопреки всем ожиданиям, внутрь заглянула Лидия собственной персоной.
— Тебе ведь запретили здесь находиться! — выпалил Роб вместо приветствия.
— Конечно запретили, — кивнула Лидия. Скользнув в комнату, она неслышно закрыла за собой дверь и улыбнулась. — Но когда я их слушала, верно? Как ты себя чувствуешь?
Она прищурилась, вглядываясь куда-то над бровями Роба.
— У тебя тут что-то налипло...
Густо покраснев, Роб смахнул клочок пыли со лба. Явление девушки совершенно сбило его с толку, вмиг смешало все умные слова, которые он так старательно готовил для их встречи.
— Прости меня! — вдруг выпалил он. — Тот поцелуй, и дверь, и обморок... И я упал на тебя, ты за это меня тоже извини, я не специально, просто впервые... увидел оборотня. Но я ничего против твоего отца не имею! — неожиданно добавил он, умолк и медленно залился краской, умоляюще смотря на Лидию.
Наконец, спустя мучительно долгие секунды ее недоумение сменилось уже знакомой открытой улыбкой.
— Прощаю. И не забивай себе голову глупостями.
Лидия упала на кровать, взметнув в воздух юбки, и ухватила лежавший на подушке альбом с чертежами. Распахнув его наугад, она издала удивленный возглас.
— Это ты нарисовал?!
Роб еще раз отчитал себя за хроническую невнимательность. Лидия была последним человеком, кому он хотел показывать свои наброски. Тем более что до работ дедушки им было очень и очень далеко.
— Я. Но это ерунда, ужасная работа. Видела бы ты чертежи руки Роберта Оллиса. Моего деда, — пояснил он, заметив непонимание в глазах девушки.
— Оружейного мастера?
— Лучшего во всем Брюхвальде, — с заслуженной гордостью сказал Роб. Порывшись в сумке, он достал несколько желтых листов и бережно развернул их перед Лидией. — Это одна из его последних работ, электрический пистолет.
— Электрический?
— Да, именно так. Такой есть даже у самого господина Риш, мэра Петрополиса. — Роб поднял несмелый взгляд на гостью. Та полулежала на кровати, опершись щекой на ладонь, и изучала его своими лукавыми, темными, словно брюхвальдские трясины, очами. — Если хочешь... Если тебе интересно, я могу рассказать больше.
***
Лис оказался в Брюхвальде впервые, и эта земля уже ему не нравилась. Как каждый заправский охотник, он привык чувствовать себя хозяином положения. А здесь... Здесь он был дичью. От каждого второго разило кровью и смертью, их глаза — синие, карие, желтые, кроваво-красные и мертвецки белесые — беззастенчиво разглядывали чужака, подолгу останавливаясь на рукояти охотничьего ножа, торчавшего из-за пояса. Заметив это, Лис застегнул куртку и накинул капюшон, проклиная моросящий дождь.
В досье Кристиана был указан замок Ла-Морт, но найти к нему дорогу оказалось нелегко. Заслышав это название, возницы подстегивали лошадей, а прохожие шарахались в стороны, не успевал он закончить вопрос.
В конце дня спаситель все же нашелся. Его телега, запряженная крепкой пегой лошадкой, скрипела и шаталась на изъеденной рытвинами дороге. Каждый раз, когда она подскакивала на кочке, рослый Лис неизменно прикладывался лбом о перекладину навеса.